| Но после Реставрации все крупные посты заняли вы-ходцы из родовитых семей, и социальные структуры око¬стенели. Чтобы сделать карьеру, надо было рассчитывать уже не на силу, но на хитрость, интриги и лицемерие. От "красного " цвета военных общество перешло к "черному " клириков и тайных кабинетов. Так что Жюльену при¬шлось стать расчетливым и скрытным вовсе не из личной склонности, а потому, что иного пути к успеху не было. В конечном счете, вся история Жюльена Сореля — это история честного и открытого человека, огромным уси¬лием воли подчиняющего, пока это возможно, свою нату¬ру собственным честолюбивым устремлениям.Роман Стендаля после выхода в свет был встречен непо¬ниманием. Впрочем, автор и писал его для немногих, считая, что роман оценят в лучшем случае лет через 50 после его смерти... И хотя критика отметила новизну стиля и особенно анализа, публика не прислушалась к ней, и все, чего добился Стендаль смелостью финальных сцен романа,— это то, что его стали в еще большей степе¬ни считать опасным либералом.
И только в восьмидесятые годы прошлого столетия, под влиянием критика и историка Тэна (1828—1893), было определено истинное место Стендаля в истории ли¬тературы.
Роман "Красное и черное "был экранизирован в 1954 г. Клодом Отан-Лара с Даниэль Даррье в роли мадам де Ре
наль и с незабываемым Жераром Филипом. Сценарий, написанный Жаном Ораншем и Пьером Бостом, подверг¬ся яростной критике специалистов по Стендалю, проте¬стовавших против вольного обращения с- текстом. Фильм тем не менее имел огромный успех.Для внимательного читателя трагическая судьба Жюльена Сореля ясна с самого начала романа. Отправившись по¬ступать на работу к г-ну де Реналю, молодой человек останавливается в церкви. Там он находит на скамье газе¬ту, на которой от руки написано "Первый шаг " и которая сообщает о казни некоего Луи Женреля. Однако "Louis Jenrel" — это точная анаграмма имени "Julien Sorel".
Стендаль был большим любителем каламбуров, игры слов и анаграмм. И наверное, нам никогда не узнать, откуда он взял свой псевдоним.
После "Красного и черного" он одно время хотел на-звать роман "Люсьен Левен "то ли "Красное и белое ", то ли "Малиновое и черное". Даже "Пармскую обитель " он на¬звал в первом варианте "Розовое и зеленое". Некоторые видели в новом заглавии шутливый намек автора: "зеле¬ный" — это цвет ликера "Шартрез", а "розовый" — цвет пармской ветчины... |
