| Для теоретиков искусства XIX—XX вв., проявляющих пристальное внимание к индивидуальному авторству, оказались насущными поня¬тия, обозначающие художественно-творческую способность (одарен¬ность). Они передаются словами «гений» и «талант». Значение этих слов в одних случаях решительно разграничивается, в других, напротив, сближается и даже отождествляется. Гений, по утверждению Канта, «это талант (дар природы), который дает искусству правила»; подлин¬ное искусство — это «искусство гения», «любимца природы», коих немного. Носитель оригинальных идей, гений избегает следования тому, что достигнуто его предшественниками и противостоит духу подражания2.
Об иных гранях дарования художника писал в 1930-е годы извест-ный русский 'философ ИЛ. Ильин. По его словам, талант как способность создавать нечто нестереотипное и оригинальное, будучи необходимым условием деятельности в искусстве, вместе с тем не составляет единственной предпосылки появления произведений, в высоком смысле художественных, не знаменует «полноты художест-венного дара»: он насущен, но не самоценен, ибо способен сочетаться со «сквозняком в душе», и добавим, с нечувствием, безмыслием и иными негативными чертами. Призвание таланта, полагает Ильин,— осуществлять и выражать «творческое созерцание, т. е. воплощать в произведениях духовный опыт, обладающий значительностью и глу-биной». Говоря об этом, философ прибегает к таким выражениям, как «духовное прозрение», «ясновидение художественного предмета»,
остренная отзывчивость». И формулирует вывод: «Талант, оторван¬ный от творческого созерцания, пуст и беспочвенен»1. Напомним и слова Е.А. Баратынского: «Дарование есть поручение».
Художественные достоинства произведений, говоря иначе, опреде-ляются не только мерой одаренности автора, но и направленностью его деятельности на решение творческих заданий, позитивно значимых для культуры данного народа и всего человечества.
В концепциях искусства XX в., ставящих в центр автора-творца, актуализировалась также категория «выражение». Пальма первенства здесь принадлежит итальянскому философу Бенедетто Кроче. Он понимал искусство как «эстетическое выражение» (expressione — итал.): впечатления и эмоции автора, подвергаясь эстетизации, твор-чески преображаются в процессе и результате их выражения2.
Итак, авторская субъективность неизменно присутствует в плодах художественного творчества, хотя и не всегда актуализируется и при-ковывает к себе внимание. Формы присутствия автора в произведении весьма разнообразны. К ним мы и обратимся. |
