| Слово «автор» (от лат. auctor — субъект действия, основатель, устроитель, учитель и, в частности, создатель произведения) имеет в сфере искусствоведения несколько значений. Это, во-первых, творец художественного произведения как реальное лицо с определенной судь-бой, биографией, комплексом индивидуальных черт. Во-вторых, этообраз автора, локализованный в художественном тексте, т.е. изобра-жение писателем, живописцем, скульптором, режиссером самого себя. Л, наконец, в-третьих (что сейчас для нас особенно важно), это художник-творец, присутствующий в его творении как целом, имма-нентный произведению. Автор (в этом значении слова) определенным образом подает и освещает реальность (бытиё и его явления), их осмысливает и оценивает, а также демонстрирует свою творческую энергию. Всем этим он проявляет себя в качестве субъекта художест¬венной деятельности.
Авторская субъективность организует произведение и порождает его художественную целостность. Она составляет неотъемлемую, уни-версальную, важнейшую грань искусства (наряду с его собственно эстетическими и познавательными началами). «Дух авторства» не просто присутствует, но доминирует в любых формах художественной деятельности: и при наличии у произведения индивидуального созда¬теля, и в ситуациях группового, коллективного творчества; и в тех случаях, ныне преобладающих, когда автор назван, и когда его имя утаено (анонимность, псевдоним, мистификация).
На разных стадиях культуры художническая субъективность пред-стает в различных обликах. В фольклоре и исторически ранней пись-менности (как и в иных формах искусства) авторство было по преимуществу коллективным, а его «индивидуальный компонент» оставался, как правило, анонимным. Если произведение и соотноси¬лось с именем его создателя (библейские притчи Соломоновы и Псалмы Давида, басни Эзопа, гимны Гомера), то здесь имя «выражает не идею авторства, а идею авторитета». Оно не связывается с представ¬лением о какой-либо инициативно избранной манере (стиле) и тем более — об индивидуально обретенной позиции творца: «Произведе¬ние скорее осознается как плод жизнедеятельности коллектива, чем как творение отдельной личности»1.
Но уже в античном искусстве дало о себе знать индивидуально-ав-торское начало, о чем свидетельствуют трагедии Эсхила, Софокла, Еврипида и еще более явственно — лирика Тибулла, Горация, Овидия. Индивидуальное и открыто заявляемое авторство в последующие эпохи проявляло себя все более активно и в Новое время возобладало над коллективностью и анонимностью.
Вместе с тем на протяжении ряда столетий (вплоть до XVII—XVIII вв., когда влиятельной была нормативная эстетика классицизма) творче¬ская инициатива писателей (как и иных деятелей искусства) была ограничена и в значительной мере скована требованиями (нормами, канонами) уже сложившихся жанров и стилей. Литературное сознание было традиционалистским. Оно ориентировалось на риторику и нор-
мативную поэтику, на «готовое», предначертанное писателю слово и уже имеющиеся художественные образцы.
На протяжении же двух последних столетий характер авторства заметно изменился. Решающую роль в этом сдвиге сыграла эстетика сентиментализма и в особенности романтизма, которая сильно потес¬нила и, можно сказать, отодвинула в прошлое принцип традициона¬лизма: «Центральным «персонажем» литературного процесса стало не произведение, подчиненное канону, а его создатель, центральной категорией поэтики — не стиль, или жанр, а автор»1.
Если раньше "(до XIX в.) автор более представительствовал от лица традиции (жанровой и стилевой), то теперь он настойчиво и смело демонстрирует свою творческую свободу. Авторская субъективность при этом активизируется и обретает новое качество. Она становится инди-видуально-инициативной, личностной и, как никогда ранее, богатой и многоплановой. Художественное творчество отныне осознается прежде всего как воплощение «духа авторства» (весьма характерное для романтической эстетики словосочетание). |
