| Надежды ученого, что самоочевидно, оправдались далеко не в полной мере. В эпоху тотальной ломки национального бытия и оже-сточенной борьбы с «проклятым прошлым» связь литературного твор-чества с современностью, настойчиво декларировшаяся, понималась узко и искаженно. Реальность наступившей эпохи осознавалась не в качестве некой многоплановой целостности, средоточия устремлений нации и ее культурных традиций, а лишь как арена ожесточенной и бескомпромиссной борьбы: внутрилитературной (представление фор-мальной школы и,' в частности, мысль Ю.Н. Тынянова о том, что в литературной борьбе нет правых и виноватых, а есть победители и побежденные') и общественно-политической, социально-классовой, партийной (методология марксистского литературоведения, именовав-шаяся «конкретно-исторической» и официально провозглашавшаяся единственно правильной). В подобных концепциях современность в ее значении для литературы и искусства понималась искаженно2.
В литературной практике послереволюционных десятилетий уко-ренились произведения, именовавшиеся романами-эпопеями (трило¬гия «Хождение по мукам» А.Н. Толстого, «Поднятая целина» М.А. Шо-лохова, «Буря» и «Девятый вал» И.Г. Эренбурга, «Белая береза» М.С. Бу-беннова), вполне отвечавшие господствовавшей идеологии и неизмен¬но получавшие официальное одобрение. Приукрашивая советскую реальность (порой до неузнаваемости), они обходили молчанием сколь¬ко-нибудь серьезные противоречия современности.
В то же время писатели этой эпохи, несмотря на крайне неблаго-приятные условия для художественного творчества, создали ряд про-изведений, где их время освещалось правдиво и глубоко, в соответствии с традицией, восходящей к XIX в. Таковы повести и рассказы А.П. Пла-тонова, романы М.А. Булгакова, «Тихий Дон» М.А. Шолохова, «Ре-квием» А.А. Ахматовой, позже проза А.И. Солженицына, Г.Н. Влади-мова, В.И. Белова, В.Г. Распутина, В.П. Астафьева, Е.И. Носова. На происшедшие в 1990-е годы перемены активно отозвались своей художественной прозой Солженицын, Распутин, а также Б.П. Екимов.
Художественные произведения разных стран и эпох с неотразимой убедительностью свидетельствуют о богатстве, разнообразии, «много-цветье» культурно-исторической реальности. Будучи ее зеркалом, ис-кусство оказывается сродным таким областям научного знания, как этнография и история. «Произведения художественной литературы и
искусства — важный источник для понимания менталитета времени их создания <...> и для знания конкретных «исторических обстоятельств», особенно быта <...> тем самым художественная литература и искусство приобретают значение источников, важных для историографических наблюдений»1. К этим словам авторитетного историка, совершенно справедливым, добавим следующее: культурно-исторический аспект тематики художественных произведений во многом определяет их целостный облик, формальную организацию, структуру, а потому д0йтоин самого пристального литературоведческого рассмотрения. |
