| Мысль, выражаемая в произведении, всегда эмоционально окра¬шена. Художественная идея — это своего рода сплав обобщения и чувства, который вслед за Гегелем В.Г. Белинский в пятой статье о Пушкине назвал пафосом («пафос всегда есть страсть, возжигаемая вдуше человека идеен»1). Именно это отличает искусство от бесприст¬растной науки и сближает его с публицистикой, эссеистикой, мемуа¬рами, а также с повседневным постижением жизни, тоже насквозь оценочным. Специфика же собственно художественных идей заключается не в их эмоциональности, а в направленности на мир в эстетической явленности, на чувственно воспринимаемые формы жизни.
Художественные идеи (концепции) отличаются от научных, фило-софских, публицистических обобщений их Местом и ролью в духовной жизни человечества. Они нередко предваряют позднейшее миропони¬мание. «Наука лишь поспешает за тем, что уже оказалось доступным искусству», — утверждал Шеллинг2. Еще настойчивее и резче в том же духе высказался Ал. Григорьев: «Все новое вносится в жизнь только искусством: оно воплощает в созданиях своих то, что невидимо присутствует в воздухе эпохи <...> заранее чувствует приближающееся будущее»3. Эта мысль, восходящая к романтической эстетике, обосно¬вана М.М. Бахтиным. «Литература <...> часто предвосхищала фило¬софские и этические идеологемы <...> У художника чуткое ухо к рождающимся и становящимся <...> проблемам». В момент рождения «он их слышит подчас лучше, чем более осторожный «человек науки», философ или практик. Становление мысли, этической воли и чувства, их блуждания, их еще не оформленное нащупывание действительности, их глухое брожение в недрах так называемой «общественной психоло¬гии» — весь этот не расчлененный еще поток становящейся идеологии отражается и преломляется в содержании литературных произведе¬ний»4. Подобная роль художника — как предвестника и пророка — осуществлена, в частности, в социально-исторических концепциях «Бо¬риса Годунова» А.С. Пушкина и «Войны и мира» Л.Н. Толстого, в повестях и рассказах Ф. Кафки, заговорившего об ужасах тоталитариз¬ма еще до того, как он упрочился, и во многих других произведениях. Вместе с тем в искусстве (прежде всего словесном) широко запе¬чатлеваются идеи, концепции, истины, уже (и порой весьма давно) упрочившиеся в общественном опыте. Художник при этом выступает как рупор традиции, его искусство дополнительно подтверждает об¬щеизвестное, его оживляя, придавая ему остроту, сиюминутность и новую убедительность. Произведение подобной содержательной на¬полненности проникновенно и волнующе напоминает людям о том,
что, будучи привычным и само собой разумеющимся, оказалось полу-забытым, стертым в сознании. Искусство в этой его стороне воскрешает старые истины, дает им новую жизнь. Вот образ народного театра в стихотворении А. Блока «Балаган» (1906): «Тащитесь, траурные клячи, / Актеры, правьте ремесло, / Чтобы от истины ходячей/ Всем стало больно и светло» (курсив мой.— В.Х.).
Как видно, искусство (воспользуемся суждением В.М. Жирмунско¬го) проявляет пристальный интерес и к тому, что «принесла с собой новая эпоха», и.ко всему издавна укорененному, к «отстоявшимся» умонастроениям1. |
