| Облик писателя и его жизнь нередко оказываются для его совре¬менников и потомков предметом пристального интереса и уважитель¬ного внимания, становясь самостоятельно значимой культурной ценностью. «Лучшее его произведение,— писал о В.Г. Короленко современный ему критик,— он сам, его жизнь, его существование» (А. Горнфельд)3. Имея в виду биографический и художественный опыт Гл. Успенского, Л. Толстого, Чехова, Блока, а также суждения Коро¬ленко о Белинском, современный литературовед справедливо утверж¬дает: «...подход к писателю, когда его «живой образ» становится в один ряд с «лучшими созданиями» <...> характерен для русской культурной традиции»4.
Здесь к месту вспомнить укорененный в современной гуманитарной сфере термин ответственность. Ответственность художника двоякая: во-первых — перед искусством, во-вторых — перед жизнью. Эта ответ¬ственность — не рассудочно-моральное долженствование, а ясное и неколебимое ощущение насущности именно этих действий в первич¬ной реальности и именно этих творческих концепций: художественных тем и смыслов, построений, слов, звуков. Писатель необходимо при-частен к внехудожественному бытию как своими поступками, умона-строениями, переживаниями, так и созданными им произведениями.
Будучи прежде всего неповторимой творческой индивидуально¬стью, автор, подобно любому человеку, является вместе с тем (незави¬симо от того, в какой мере он это осознает) также представителем определенной части социума, что неизменно накладывает свою печать на его взгляды, психологию, поведение и, конечно же, на его художе¬ственную деятельность (подробнее об этом см. разд. «Генезис литера-
«урного творчества»). Поэтому глубоко значимы (как для «обычных питателей», так и для литературоведов-профессионалов) и принадлеж¬ность писателя его поколению, и наследуемые им традиции, и его Причастность к национальной жизни, определенному социальному сдою или группе (кружок, салон, партия), тому или иному течению общественной мысли, «микросреде» (условия воспитания, семья, бы¬товое окружение) и т. п. |
