| Охарактеризованные выше грани художнической субъективности, которая весьма разнородна — особенно в искусстве XIX—XX вв.,— составляют образ автора как целого человека3. Говоря словамиВ. Станкевича, поэта и философа-романтика, вечной и непоги-^ающей в искусстве является энергия авторской личности, «цель¬ной, индивидуальной жизни»1. Знаменательны также определение творений искусства как «человеческих документов» (Т. Манн)2 и слова М.М. Бахтина о том, что воспринимающему^ художественное произведение важно «добраться, углубиться до творческого ядра лич¬ности» его создателя и что «автор-творец» помогает нам «разобраться
в авторе-человеке»3.
Связям творчества писателя с его индивидуальностью и судьбой придавали решающее значение сторонники биографического метода, впервые примененного французским критиком Ш.О. Сент-Бёвом, автором монументального труда «Литературно-критические портреты»
(1836-1839).
Деятельность писателя, который так или иначе «опредмечивает» в
произведении свое сознание, естественно, стимулируется и направля¬ется его биографическим опытом и жизненным поведением. По словам Г.О. Винокура, «стилистические формы поэзии суть одновременно стилистические формы личной жизни» самого поэта5. Сходные мысли ; неоднократно выражали писатели и поэты. «Жизнь и поэзия — од-| но»,— утверждал В.А. Жуковский. Эта формула, однако, нуждается в ' уточнении. Наличествующий в произведении автор не тождественен облику автора реального. Например, А.А. Фет в своих стихах воплощал совсем иные грани своей индивидуальности, нежели те, что давали о себе знать в его повседневной деятельности помещика. Нередки весьма серьезные расхождения и радикальные несоответствия между худож-| нической субъективностью и жизненными поступками и бытовым 1 поведением писателя. Так, «реальный» К.Н. Батюшков, болезненный и не уверенный в себе, был разительно непохож на того эпикурейца и страстного любовника, каким нередко рисовал себя в стихах.
Образ автора в произведении и облик автора реального, однако, неминуемо связаны. В статье «О задачах познания Пушкина» (1937) известный русский философ С.Л. Франк писал: «При всем различии между эмпирической жизнью поэта и его поэтическим творчеством,
духовная личность его остается все же единой, и его творения так же рождаются из глубины этой личности, как и его личная жизнь и его воззрения как человека. В основе художественного творчества лежит, правда, не личный эмпирический опыт, но все же его духовный опыт»1. Подобным же образом осознавал художественное творчество Б.Л. Пас¬тернак, полагавший, что существо гения «покоится в опыте реальной биографии <...> его корни лежат в грубой непосредственности нрав¬ственного чутья»2. Именно таков, по-видимому, наиболее достойный, оптимальный вариант отношения реального автора к его художествен¬ной деятельности. |
