| Бестужев въехал в Дербент через ворота, над которыми про-; чел странную надпись по-русски: «Время меня разрушило — ослушание построило». Далее следовал год: 1811. На вопрос, что значит сия загадка, услышал такой ответ. Дербентцы от¬казывались строить ворота на месте развалившихся старых. Тогда комендант в назидание упрямцам приказал высечь на глазах у всех знатного бека, и дело пошло. По этому случаю он и велел выбить на воротах сие назидание.
Город был густо застроен, кривые улочки утопали в зеле¬ни садов. Плоские крыши домов уступами сбегали вниз к самому Каспию. Над всем этим высилась главная мечеть
месджид — одна из древней¬ших на Кавказе, в обрамле¬нии столь же древних чи¬нар. Зеленый заостренный ее купол, восходящий как молитва к небу, одинаково хорошо смотрелся и с гор и с моря. Тогда это была, пожалуй, основная досто¬примечательность города. ■«Когда вы поедете через Дербент,— советовал позже Бестужев,-^ непременно зай¬дите посмотреть главную месджид, а то вам, право, не¬чего будет про этот богоСпа-сенный город, иже на Хва¬лынском море, рассказывать или вспоминать».1 По извилистым улицам, покрытым неровной, клыкастой ^остЬвой^он добрался до дома, куда определили его На Со¬стой. Дом был двухэтажный, каменный и находился на ули¬це, которай звалась Дювекской. Название ее происходило от селения Дювёк, расположенного в горах и славившегося от-чаянными головорезами. Случалось, проникнув в город сквозь пролом в Стене, они по этой улице устремлялись к цен¬тру и похищали из домов девушек и юношей. Со временем солдатская судьба забросила Бестужева и в Дювек — эту не¬приступную твердыню вольной Табасарани. Но это будет Поз¬же, спустя пару лет. Есть, впрочемт-сведения, что будто бы еще раньше, однажды ночью, один, через никем не охраняе¬мый пролом в городской стене, он ускакал к дювекцам. В Дер¬бенте считали его погибшим либо плененным, и вдруг через неделю он появился в виду города в сопровождении всадни¬ков, которые проводили его до ворот и дружески приветст¬вовали. На вопрос, что с ним произошло, Бестужев смеясь,снял падаху и, представ с бритой на манерторцев головою,
отвечал: стал качагом (так называли в.^й|й1естах тех, кто,
совершив преступление, бежал в горы и ш юлеcfановил-
ся разбойником). . - • $, з
Что побудило Бестужева соверц. rtl з xojph ^еэ^кссудный поступок? Ответ надо искать в его д- mi i1 .ом состоянии. "\
Еще недавно ему не верилось, чт . , ,б s , ^овлетво-
риди и он переведен «с приполюсных тундр под >#§& на час*-
ти» в действующую армию. Его, государственног$1и>еступ'-
ника, приговоренного к смертной казни, замененной каторгой
и ссылкой в Якутск, послали рядовым на Кавказ. Казалось,
после якутского бездействия есть где развернуться. Однако
поначалу надежды его не оправдывались. Грешным делом, он
даже подумывал, что не худо бы вернуться обратное Сибирь.
Там хоть климат здоровее. Здесь же погода «ходит между гря¬
зью и гололедицей, между туманом или дождем». Зима
прескверная. Снова его одолела лихорадка. Но это еще не
главное. |
