| Самые знаменитые процессы не представляли, по словам защитника, подобного примера. Он призывал вникнуть, разобрать строго аналитически все наклонности Ласенера, и тогда нетрудно будет убедиться, что он действовал под ка¬ким-то неотразимо фатальным влиянием, что снедавший его нравственный недуг повлиял на его свободную волю. «Запри¬те, закуйте его, поставьте его в условия, при которых он не сможет творить зло... но не,убивайте его!..— И дальше защит¬ник излагал свой основной довод: — Смерть за столько зло¬деяний! смерть человеку, который смеется над нею, ни во что ее не ставит! Нет... этого слишком мало!.. Приговорите его к
жизни!
Надо заключить этого человека в жизни вечной скорби, где ежедневно он изведает тысячу смертей. В цепях, в позор¬ной арестантской одежде пусть тянет мучительную, безна¬дежную, позорную жизнь! Обреченный на страдания, он просветлеет нравственно и в бедствии, его постигшем, про¬зрит перст божий» преклонится перед его, всемогуществом и примет вс^уготованнце ему страдания* как праведное воз-мездие за совершенные злодейства».
Когда адвокат, изнуренный, сед на место, Дасенер улыб¬кой выразил ему сво1о,гпризнат.ельность, .Однако получив слово, обвиняемый наотрез отказался, от подобной меры на¬казания. Рисуясь, он произносит напыщенную речь: , ;«Кадсое цоедмовани£, щгут ^не, оказать,?, Пощадить жизнь? 6, этой милости я не прошу! Другое дело, если б мне предложена была жизнь со всеми наслаждениями, с деньга¬ми, с достатком, положением в обществе... Но жизнь, попрос¬ту жизнь!.. Нет, и без того я уже давно живу прошедшим. Восемь месяцев каждую ночь смерть сидит у моего изголо¬вья. Ошибаются те, которые думают, что я приму смягчение приговора. Пощада} Вы не можете оказать, а я не прошу, и не ожидаю ее от вас, и не нуждаюсь в ней».
Эти слова продиктованы были не надменностью, а презре¬нием и ненавистью к людям, в них гицерболическое, екони^цг трированцоевыражение.враждебносгик ним. И.принадлежа¬ли они личности, вне сомнения, с .патологической психикой. |
