| По замыслу Стендаля, Вальбер, которого преследовали, случайно становится убийцей (очень точная деталь, непо¬средственно внушенная автору, как считает Жан Прево, про¬цессом Ласенёра). Для этого нужно было описать людей с не¬нормальным психическим складом, проанализировать самые глубины их души и «показать события и людей глазами Валь¬бера — Ласенёра». Нужно было «влезть,в шкуру этих чудо¬вищ» — создать в душе своеобразный музей патологической анатомии. Одйако, повторяю, эта часть романа до нас не до¬шла. Тем не менее Жан Прево приходит к выводу, что «в душе Стендаля Ласенер, по-видимому, одержал победу по¬смертно», и писатель выбрал этого «поэта и философа» в про-тотипы героясвоего романа.
По-разному использовали образ Ласенёра.другие: фран¬цузские писатели. В. Гюго не раз вспоминает;р нем в стихах, в романе «Отверженные», в письмах. В своем, известном по¬литическом памфлете ^История, рдногод^реступленид»,, где он заклеймил .преступные действия банды[ прлитичёских?про-ходимцев во главе с Луи Бонапартом, проложивших себе путь к власти с помощьюубийства,, саманаи подкупа, д^рр^щ-никает, страшный, образ Ласецера. «Он довел гнусность до предела,— писал В, Гюго о Наполеоне Ш,— Он завидовал раз-маху великих преступлений и решил совершить нечто, рав¬ное наихудшим из них. Это стремление к чудовищному дает ему право на особое место в зверинце тиранов. Жульничест¬во, силящееся стать вровень со злодейством, маленький Не¬рон, Надувающийся до размеров огромного-Ласенер^т* такой этот феномен».
Имя Ласенёра мелькает также в переписке А. Дюма, встре¬чается оно у М. Дюкана, А Бретона, у упомянутых Т. Готье и Э. Моро, у В. Ирвинга,. И что особенно интересно, Ласенер оказался в поле зрения, Ф, Достоевского. |
