| Прикованный к скамье, вынужденный спать на голых дос¬ках, пожираемый насекомыми, униженный жестоким обраще¬нием, страдая от недостатка пищи, Видок скоро приобрел жал¬кий вид. Недаром о тулонской каторге шла дурная молва: по сравнению с брестской содержание здесь было намного хуже.
Каких только злоумышленников и злодеев не повстречал он тут. Таков был и некий Видаль, сокамерник Видока.
В четырнадцать лет он стал членом шайки убийц, эшафо¬та избежал лишь благодаря своей молодости. Его приговори¬ли к 24 годам, но, едва переступив порог тюрьмы, он во вре¬мя ссоры ножом убил своего товарища. Содержание в тюрьме заменили каторгой. Здесь ему представился случай «отли¬читься». Однажды не оказалось в городе палача и некому бы¬ло совершить казнь. Видаль с готовностью предложил свои услуги. Такая практика тогда, во время революции и позже, имела место. Палачи-добровольцы не обладали тем искусст¬вом, что все тот же Сансон. Но к Их помощи вынуждены бы¬ли прибегать во время массовых казней, когда палачей не хва¬тало.
Таким палачом-любителем был, в частности, некий Ане, эльзасский вор. По жестокости с ним не мог сравниться ни один палач. У него была привычка во время казни выстраи¬вать в ряд отрубленные головы перед теми, кто ждал очереди у эшафота. Зимой 1794 года он выстроил таким образом в ли¬нию 26 голов казненных в один день.
Другой любитель «оригинального жанра» действовал в £ Бордо. Звали его Дютрусси. У него была манера оскорблять l осужденных даже после того, как голова падала с плеч. .. Члены Конвента вынуждены были написать о нем в Па-I риж, после чего в марте 1795 года он был арестован за то, что •; без распоряжения и официальных полномочий, гильотини-t. ровал несколько человек, осыпая их предварительно всяки-: ми оскорблениями.
- Нередко такие любители, не умевшие управлять маши-J ной казни, обрекали жертву на долгие мучения. К слову ■ сказать, и профессионалы частенько допускали промахи в f обращении с новоизобретенным орудием —то ли из-за не¬достатков конструкции, толи еще почему. Так, Пейрюссену (потомственному палачу города Бордо) во время казни не¬скольких человек пришлось опускать нож по многу раз, по¬ка, наконец, ему удалось прикончить свои жертвы. За такую i «нерасторопность» самого палача обвинили «в жестокости по отношению к приговоренным, которые не могли защи¬щаться».
Судья заявил ему, что теперь работу палача может выпол¬нять любой гуманный человек и что в некоторых коммунах находятся даже патриоты, оспаривающие друг у друга честь выполнять функции национального правосудия. «Все пала¬чи,— продолжал судья,— должны благословлять революцию, которая сделала их уважаемыми гражданами». Выходило, что Пейрюссен не уважал революцию, поскольку не проявил себя с гуманной стороны, карая во имя закона. За э-го его бро¬сили-в тюрьму, и город лишился палача. Тогда его стали отпускать из тюрьмы для совершения казней.
Видаль, довольно долго исполнявший приговоры револю¬ционного трибунала, тем не менее не заслужил прощения. Когда голова Робеспьера — вдохновителя террора *- скати¬лась с плеч и кровавая вакханалия кончилась, палача-добро¬вольца Вйдаля водворили обратно в тюрьму под особый надзор. Его приковали к скамье с неким Дешаном, одним из участников кражи века — похищения драгоценностей |
