| Уичер понял, что он на верном пути. Дальнейшее не пред¬ставляло особого труда.
Убийство, совершенное ночью, рассуждал инспектор, ед-йа ли не оставило следов на одежде. Бесследное исчезновение третьей рубашки Констанс, ее попытки замести следы, а так¬же показания прачки не давали оснований сомневаться. И всё же Уичер понимал, когда сообщал в Главное полицейское
управление свои соображения, что у него нет достаточно вес¬ких улик, чтобы обвинить Констанс на суде. Не* он был уве¬рен, что она сознается. И вот в этом-то он ошибся, недооце¬нив самообладание девушки. Ее ледяное спокойствие на суде едва не погубило его репутацию. При аресте она рыдала и кричала,v4To не виновата. В зале суда держалась уверенно и тихим голосом произнесла: невиновна. Ее защитник упирал на молодость своей подзащитной, уверяя, что такой невин¬ный ребенок не мог совершить преступление.
Через несколько дней Констанс освободили. А инспектор Уичер стал объектом жестокой травли. Газеты обвиняли его «в глупости и жестокости», его метод расследования называ¬ли наивным и детским. Дошло до того, что начальству при¬шлось уволить Уичера, дабы оградить полицию от нападок общественности.
Дело об убийстве в Роуд-хилл так и осталось нераскры¬тым. Элизабет Гаф судили и оправдали, семья Кент вынуж¬дена была переехать в Уэльс, а Констанс определилась в мо¬настырь во Франции.
Три года спустя она вернулась на родину, была удивитель¬но ласкова с маленькими детьми и невероятно набожна. Вес¬ной 1865 года она призналась своему духовному отцу, что со¬вершила убийство, чтобы отомстить своим родителям.
Ее признания на суде, как писала «Тайме», были ужасны. Все оказалось так, как и предполагал Уичер, вплоть до рубаш¬ки, запачканной кровью и уничтоженной преступницей.
Испытал ли Уичер удовлетворение, когда судья огласил
приговор — смертная казнь? Трудно сказать, хотя он и под¬
твердил свою репутацию детектива. Несмотря на это, Уичер
не вышел из отставки. Что касается Констанс, то смертную
казнь ей заменили пожизненным заключением. Через Два¬
дцать лет ее освободили, и вскоре она умерла. '
Джонатан Уичер спокойнее Дожил до глуббкой старости.
Его имя осталось в истории английской криминал йстйки. Но
подлинным памятником Уичеру стал образ сержанта Ричар¬
да Каффа — героя романа Коллинза, списанный с реального
прототипа.
Вместе с прототипом писатель перенес в роман и некото¬рые обстоятельства дела об убийстве в Роуд-хилл. В частно¬сти, эпизод с пропажей запачканной ночной сорочки служан¬ки Розанны Спирман, подозреваемой' в совершении преступления, ее тайник и другие детали. Незадачливый по¬лицейский Фаули принял облик столь же никчемного ин¬спектора Сигрэва — антагониста и тайного противника сер¬жанта Каффа, которому поручено расследование дела о пропаже алмаза, известного под названием «Лунный ка- ч мень». Так, собственно, и назовет свой роман Уилки Кол¬линз. В нем он мастерски соединит историю алмаза с совре¬менным детективным сюжетом. Причем история желтого алмаза — «Лунного камня», «вещи, знаменитой в отечествен¬ных летописях Индии»,— во многом напоминает подлинные истории тех самых бриллиантов, о которых Коллинз узнал из книги Д. Кинга. |
