| Пройдет несколько лет, и Пушкин снова встретится с тем са¬мым МИ. Лексом, от которого впервые услышал о знамени¬том гайдуке. G того дня, как на глазах поэта Кирджали, зако-ванного в цепи, вывели из острога, усадили на каруцу и по¬везли, никаких известий о нем у Пушкина не было. .
Кирджали выдали тогда туркам по настоянию, паши. Для этого полиции пришлось немало потрудиться, и она букваль¬но сбилась с ног, разыскивая укрывшегося на русской территории «разбойника». «Его поймали в доме беглого мо¬наха вечером, когда он ужинал, сидя в потемках с семью товарищами»,— писал Пушкин в точном соответствии с под¬линным фактом, как позже установили исследователи. Не¬трудно догадаться, откуда поэт узнал об этом. В канцелярию Инзова в связи с делом о поисках гетериста Кирджали и трех его сподвижников поступали донесения от частного полицей¬ского пристава Павлова. Вполне естественно, что сообщения эти обсуждались и в канцелярии, в доме гражданского губер¬натора К. А. Катакази, где бывал поэт. Все это подогревало интерес Пушкина к прославленному гайдуку, участнику Гетерии. Наконец представился случай его повидать, но, к со¬жалению, уже скованного и в окружении солдат. С тех пор образ отважного гайдука жил в памяти; £го имя возникало в набросках стихотворений, поэт даже помышлял было сочи¬нить о нём что-нибудь значительное: сначала задумал поэму и записал несколько первых строк, а потом стал склоняться к тому, чтобы написать небольшую повесть о гайдуке, участ¬нике Гетерии.
Новая встреча с М. И. Лексом, возможно, ускорила осу¬ществление замысла. Когда старые знакомые по Кишиневу разговорились о прошедшем, Пушкин спросил:
— А что ваш приятель Кирджали? Не знаете ли, что с ним сделалось?
В ответ поэт услышал продолжение истории гайдука, ко¬торую и поведал в своей повести.
«Кирджали, привезенный в Яссы, представлен был паше; который присудил его быть посажену на кол. Казнь отсрочи¬ли до какого-то праздника. Покамест заключили его в тюрьму.
Невольника стерегли семеро турок... Между стражами и невольником завелась тесная связь. Однажды Кирджали сказал им: «Братья! час мой близок. Никто сроей судьбы
не избежит. Скоро я с вами расстанусь. Мне хотелось бы вам оставить что-нибудь на память». Турки развесили уши.
— Братья,— продолжал Кирджали,— три года тому назад,
как я разбойничал с покойным Михайлаки, мы зарыли в сте¬
пи недалече от Ясс котел с гальбинами. Видно, ни мне, ни ему
не владеть этим котлом. Так и быть: возьмите его себе и раз¬
делите полюбовно. |
