| Между тем Инзов продолжал всячески выгораживать сво¬его неспокойного жильца. И отвечая на запрос Каподистрии, желавшего знать суждение генерала о молодом Пушкине, а главное — о его поведении и умонастроении, писал, что тот, живя в одном с ним доме, ведет себя хорошо и при настоя¬щих смутных обстоятельствах не оказывает никакого участия в сих делах. Однако в то же самое время, вопреки вы-гораживанию Инзова, в донесении секретного агента говори¬лось о том, что «Пушкин ругает публично и даже в кофейных домах не только военное начальство, но даже и правитель¬ство...»
Возможно, причина его критических суждений заключа¬лась как раз в Том, что царское правительство оставило
грекоз на произвол судьбы, один на один с турками и отказа¬лось двинуть войска через Прут.
Во всяком случае известно, что в это время поэта привле¬кали образы тираноборцев и бунтарей. Его перо набрасывает портрет Ипсиланти, и тут же, как бы продолжая ряд борцов за свободу, запечатлены профили трибуна Марата, рабочего Лувеля, студента Занда. |
