| Еще осенью Пушкин перебрался на житье в дом самого Инзова. Он поселился в двух, комнатах нижнего этажа. Окна, защищенные, решетками, выходили прямо в сад» словно
напоминая О том, что он всё-таки узник, обреченный на изгна¬ние неугодный поэт. Теперь он часто обедал у наместника, ко¬торый, по всему было видно, полюбил юношу. Однако и любя нередко наказывал, оставляя без сапог, чтобы сидел дома. Выт Говаривал за безрассудство, за несдержанные политические речи, но особенно за дуэльные истории. Случались они боль¬шей частью по сущим пустякам. Так было, когда ой стрелялся . с офицером Зубовым; Поединок состоялся в предместье, на¬зываемом Малина, среди садов и виноградников. В то время как противник наводил пистолет и целился, Пушкин хладно¬кровно вынимал и» шляпы черешни и ел ягоды, выплевывая косточки, выказывая полное пренебрежение к смерти. Зубов нажал курок, но, слава богу, промахнулся. Пушкин же ушёл, не сделав ответный выстрел, но и не помирившись.
Там же произошла и другая его дуэль — с подполковни¬ком Старовым. Дело вышло зимой, была метель, и глаза слепило. Пушкин стрелял первым и промахнулся. Сдвинули барьер дЪ 12 шагов — и снова Два промаха. Так и пришлось отложить поединок из-за непогоды.
В другой раз чуть было не дошло до дуэли с Н. С. Алексе¬евым и Ф. Ф. Орловым, одноногим полковником, известным своим удальством. Вспылив во время игры на бильярде, поэт вызвал их обоих. Друзьям с трудом удалось уладить дело.
Но и после этого Пушкин не переставал упражняться на пистолетах. И часто поутру, еще сидя в постели, стрелял по мишени на стене, иугая пальбой дядьку Никиту. А может быть, поэт готовился к иным битвам?
И когда вспыхнуло восстание гетеристов, когда наконец зашумели «знамена бранной чести», поэт с ликованием вос¬принял известие о начале Освободительной войны, твердо ве¬ря, что Греция восторжествует и будет возвращена законным наследникам Гомера и Фемистокла. В те дни Пушкин всерьез задумывался, не присоединиться ли к повстанцам, чтобы лич¬но участвовать в их действиях. Он внимательнойледил за со¬бытиями по ту сторону Прута, восхищался гетеристами и да¬же внешне стремился походить на них, для чего, отпустил по их подобию длинные волосы, написал Ипсиланти письмо и переправил его с французом, который отправлялся в грече¬ское войско. Одним еловом, готовился, ждал подходящего момента. Вот тогда-то, надо полагать, и пригодилось бы ему умение обращаться с оружием в иных, ежели дуэльные, об¬стоятельствах. «Праздный мир не самое лучшее состояние жизни»,—записывает он в те дни. |
