| В одном из одесских переулков стоит небольшой двухэтаж¬ный дом с балконом. У входа мемориальная доска. «В этом здании,—высечено на ней,— находился центр основанного в Одессе в 1814 году тайного греческого патриотического об¬щества Гетерия, которое начало в 1821 году восстание в Гре¬ции против турецкого ига». По-гречески организация, о ко¬торой сообщает надпись; называлась «Филики Этерия» (то есть «Дружеское общество»). В России же она стала из¬вестна просто как Гетерия, и ее члены именовались гётерис-тами. Почти каждый греческий эмигрант (к тому времени их проживало в России довольно много, они бежали сюда, спа¬саясь от притеснения турок) становился членом общества, цель которого состояла в освобождении Греции.
Действия гетеристов были хорошо законспирированы. И хотя общество было массовым, мало кто знал о его суще¬ствовании: каждый участник давал клятву строго хранить тайну. Измена каралась смертью. Гетеристы основали эфории (комитеты) во многих странах, имелись они и в городах Рос¬сии, в том числе в Кишиневе. К сожалению, среди греков находились горячие головы, которые действовали недоста¬точно осторожно. Одним из таких людей был Николас Гала¬тис. О нем Пушкину не раз рассказывали в Кишиневе, куда этот искатель приключений был выслан по высочайшему по¬велению года за два до прибытия сюда поэта.
В Россию Галатис приехал из Стамбула летом 1816 года. Человек смелый, а главное настойчивый и энергичный, член «Филики Этерия», он добился того, что ему разрешили при¬ехать в Петербург. Здесь он встретился с министром иност¬ранных дел Каподистрией. Выступая как эмиссар «Филики Этерия», Галатис рассказал русскому министру о тайном об¬ществе, готовящем восстание против османского ига, и пред¬ложил ему встать во главе заговорщиков. Министр категори¬чески отверг предложение и обо всем доложил царю. Дальше Галатис вел себя столь же неосторожно. Неудивительно, что
полиция пристально) «следила за каждым его шагом, постепен-но раскрывая связи и намерения. Наконец, Галатиса посади¬ли в Петропавловскую крепость. Следствие выявило любопытные подробности о тайном обществе, весьма инте¬ресовавшие лично царя.
После тщательного дознания, когда властям многое стало ясно, незадачливого эмиссара выслали в Кишинев. Но и здесь он продолжал агитировать за вступление в «Филики Эте¬рия», делая это опять-таки неосторожно, подчас даже брави¬руя опасностью. Спустя некоторое время он был передан под расписку чиновнику русского генерального консульства в Яс¬сах. С тех пор фигура его возникала то в Бухаресте, то в Ве¬не, где он появлялся под различными именами. Возвращался и колесил по Молдавии и Валахии — снова Яссы, Чернови-цы, Ботошани... Склонный к авантюрам, он то и дело попа¬дал в неприятности. Однажды в Ботошани поссорился с ис¬правником города и решил проучить его. Сформировал вооруженный отряд, переодел всех в форму русских казаков и захватил на время исправничество. Это случилось как раз за два года до приезда Пушкина в Кишинев, и поэт долго сме¬ялся, когда ему рассказали об этой проделке. Кончил Галатис тем, что отправился в Стамбул, где принялся шантажировать своих соратников — стал угрожать, что выдаст организацию, если ему откажут в деньгах. Это было равносильно измене.
Таков был Галатис. К счастью, подобных ему оказалось не¬много, и общество продолжало успешно действовать. Слухи о тайной организации дошли и до Пушкина. «Зачем я не грек!» — досадовал поэт, сожалея, что не может вступить в ряды гетеристов. |
