| Кавалькада всадников на рысях вышла к Пруту и около Ску-лян по льду переправилась через реку. Во главе конного от¬ряда из, пятидесяти человек на белом коне гарцевал Алек¬сандр Ипсиланти — теперь глава восставших греков. Незадолго до этого князь оставил службу в русской армии и стал во главе тайного общества «Филики Этерия».
Все пятьдесят одеты были в венгерки черного сукна, того же цвета рейтузы и кушак, за поясом по два пистолета. На другом берегу черных всадников поджидали двести арнаутов из албанцев, болгар и молдаван.
Развернув темно-синее знамя с изображением золотого креста на одной стороне и феникса, а также надписи «Из пеп¬ла восстаю» на другой, всадники направили коней на запад. Путь их лежал на Яссы, центр одного из двух дунайских княжеств — Молдавского. Хотя оно, как и другое княжество, Балахшское, находилось под турецким управлением, соглас¬но договору с турками пользовалось особым покровительст¬вом России. Вскоре в Яссах, в конце февраля 1821 года, митрополит освятил знамя восставших и меч Ипсиланти. И вслед за. этим во все стороны полетели прокламации «безрукого князя». Начинались они обычно словами: «Час пришел, храбрые греки!..» — и призывали соотечественников к оружию. «Европа удивится доблестям,— заявлял Ипсилан¬ти,— а тираны, трепеща и бледнея, избегут от лица нашего..;»
В конце своих' прокламаций князь всякий раз мнбгозначя-тельно намекал на некую великую державу, которая будто бы «одобряет сей подвиг великодушный1».' "Едвали ктосомнёвал-ся, что глава повстанцев намекал на Россию и ее помощь вос-ставшим. Однако если даже Ипсиланти искренне верил в то, что русские войска вмешаются и выступят против турок, он, не имея на то достоверных данных, довольно легкомысленно вводил в заблуждение своих сподвижников. Русский царь и не помышлял помогать им.
Тем не менее призывы Ипсиланти возымели свое дейст¬вие. Заволновались греческие общины Одессы и Кишинева; даже в Москве и других городах патриоты вносили деньги на правое дело. А вскоре потекли в войско Ипсиланти волонте¬ры, готовые сразиться с ненавистными поработителями. Из одной только Одессы отправились полторы тысячи греков. Кто на подводах, а иные пешком, одетые'в красНо-синие без-рукавки, в шароварах и цветных кушаках, они двигались по дорогам Бессарабии, оглашая степь словами гимна, написан¬ного поэтом Ригасом, казненным турками лет двадцать на¬зад. Судьба этого греческого патриота была хорошо известна Пушкину, как и его пламенные стихи:
Воспряньте, Греции народы! День славы наступил, Докажем мы, что грек свободы И чести не забыл... |
