| Начало было положено, первый шаг — самый трудный — был сделан. Мечта Джеймса начала осуществляться. Когда-то он помышлял о битвах и подвигах, о плаваниях по морям и странствиях на суше. Теперь он проделает все это много¬кратно на страницах своих книг. Перо, следуя за его вообра-жением, словно волшебная палочка, переносило его в девст¬венные леса, на берега озер, где в чаще скрывались индейцы и мелькал брусничного цвета камзол Натти Бампо. Вместе с этим пионером-землепроходцем он проложил пути среди ле¬сов и степей. Он поднимется на палубу «Ариэля» с таинствен¬ным лоцманом, прообразом которого послужит знаменитыйморяк Поль Джонс, окажется в рядах ополченцев, осаждав¬ших Бостон... Но самый высокий, самый благородный подвиг писателя — в работе, напряженной, упорной, в его более чем тридцати томах. «Шпион» открывает этот длинный ряд про¬изведений. По, существу, это была первая книга Джеймса Фе-' нимора Купера — одна из лучших в его творчестве, написан¬ная уже не подражателем, а, по словам Белинского, «могучей кистью» большого мастера.
Пройдет немного времени, и Купера станут величать «аме¬риканским Вальтером Скоттом». Правда, сам Джеймс очейь сердился, когда его так называли. «Это,— говорил он,— меня оскорбляет больше, чем все плохие рецензии на мои книги». Купера признает не только читающая публика, но и отметят корифеи литературы. Бальзак будет «рычать от восторга», читая его романы. Белинский — восхищаться тем, как он из «ви¬димой простоты творит великое и необъятное», а Лермонтов найдет в нем «несравненно больше поэзии, чем в Вальтере Скотте». Что касается самого отца исторического романа, то и он поражался мастерству Купера. И когда они встретились в Париже в 1826 году — к этому времени Купером уже были созданы, кроме «Шпиона», романы «Пионеры», «Лоцман», «Осада Бостона», «Последний из могикан» — это была встре¬ча равных, встреча, как ее назвал Вальтер Скотт, «шотланд¬ского и американского львов». |
