| Следствие по деду провели с пристрастием и выявили три¬надцать русских участников заговора, и одного иностранца. Замешанными оказались и две женщины — первая статс-дама Наталья Федоровна Лопухина и графиня Анна Гаври¬ловна Бестужева, известная красавица. Обеих высекли на Сытном рынке при народе, в кровь рассекли тело, тянули «ле¬щами языки изо рта.
И хотя вся вина подсудимых состояла, видимо, лишь в не¬осторожных высказываниях, расправились с ними скоро и жестоко: высекли кнутом, урезали языки, сослали в Сибирь. Что касается Ботты, то его по распоряжению австрийской им-перагрицы Марии Терезии посадили в замок Грац, где содер¬жались государственные щр^упшщ.
Не успел пройти у Елизаветы Петровны страх после это¬го заговора, как новые тревожные слухи лишили Сна импера¬трицу. Из Кенигсберга доносили, что лекий Штакельберг та¬инственно намекал на возможность в России новой революции. С юга, из Малороссии, тоже стекались донесения о разговорах, будто в столице существует сильная группа в пользу свергнутого императора.
Требуются крутые меры, чтобы удержать власть в руках, нашептывали царице. Необходимо обезопасить трон,— наста¬ивал Лесток и предлагал крепко-накрепко заточить бывшего императора и его семью где-нибудь в глубине России, упря¬тать куда-нибудь подальше и содержать в строгой тайне,
И Елизавета принимает решение перевести арестантов в крепость Дюнамюнде, затем следует новое распоряжение: от¬править всю семью в Раненсбург — городок под Рязанью. Но и Отсюда, кажется императрице, он» могут угрожать ее тро¬ну. И следует новый указ. Осенью 1744 года узников перево-дят в Холмогоры, под Архангельск. В здешнем остроге и суж¬дено было провести семейству остальную часть жизни. Здесь вскоре скончалась Анна Леопольдовна, оставив вдовцом отца пятерых детей. Антон Ульрих провел в заключений три¬дцать лет и умер глубоким слепым старшем. Дети его — две дочери и двое сыновей — были в 1780 году отпущены'во вла¬дения их тетки, королевы датской Юлианы Марии. Остаток дней своих они прожили в городе Горзенсе, где и похороне¬ны на местном кладбище. Иная участь, ещё более горькая, суждена была их старшему брату Иоанну. |
