| В три дня с работой было покончено. За это время Ствден-. сон написал три тысячи слово докторе Джекиле,и мистере \ Хайде. Конечно, трудность заключалась не в том, чтобы фи-I зически написать это количество строк, а в том, чтобы напи-* сатьто, что хочешь. Ему казалось, что вещь удалась. Возбуж-|,денный и радостный Стивенсон сбежал вниз с рукописью в ,| руках и заявил, что готов прочитать вслух новое произведе¬ние. С воодушевлением, часто жестикулируя, он читал низ¬шим, звучным голосом. Все слушали словно зачарованные. i Лишь Фэнни оставалась равнодушной.
Когда чтение окончилось, Луис порывисто повернулся к жене, явно ожидая похвал. Она молчала. На вопрос мужа, как ей понравилась его новая повесть, мягко, но прямо вы¬сказала то, что думала. У повести нет цельности, и вместо £'■■': подлинно художественного произведения получился буль-* варный роман. Так же, как и в его пьесе о Броди, он увлекся внешнимописанием, пожертвовал глубиной, вероятно из-за спешки.
Что произошло потом, мы знаем из воспоминаний Длой-да Осборна — пасынка Стивенсона. Писатель побелел от гне¬ва и буквально вылетел из комнаты. Однако вскоре вернулся относительно успокоенный. В руках он все еще держал руко¬пись. Подойдя к жене, коротко произнес: «Ты права». Затем
направился к камину и бросил рукопись в огонь. Жена кину¬лась к нему, умоляла спасти написанное. Он отказался.
После этого Стивенсон вновь лег в кровать, взял каран¬даш и чистую бумагу. И хотя лихорадка усилилась, он нико¬го не пускал »?себе, лишь иногда звонил в колокольчик.
Три дня почти без сна он непрерывно писал, и наконец по¬явились новые три тысячи слов «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда».
Теперь Стивенсон точно знал: он написал то, что хотел. Наконец-то ему удалось ухватить внутреннюю сущность двойного образа Уильяма Броди и перевоплотить его в свои персонажи, расчленив на Доктора Джекила и мистера Хайда.
«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — тоненькая книжка в сто сорок девять страниц — была опуб¬ликована месяц спустя, в январе 1886 года. Однако сенсации не произвела. Более того, ее просто не заметили, Пока лон¬донская «Тайме» не выступила с хвалебной рецензией. С это¬го дня произведение Стивенсона стало бестселлером.
И если всего было распродано^ пять тысяч шестьсот экземпляров «Острова сокровищ», то его новая повесть за шесть месяцев разошлась в количестве сорока тысяч экземп¬ляров. Успех по тем временам невиданный. Не говоря уже о том, что автор заработал триста пятьдесят фунтов стерлин¬гов — деньги, которые оказались весьма кстати.
Вспомнили в те дни снова и об Уильяме Броди. «Именно
Броди,— писал критик Джон Хемпден,— породил доктора
Джекила». То же самое утверждал и известный шотландский
юрист того времени Уильям Рафед. Он не сомневался в том,
что «старое знакомство Стивенсона, с Броди подсознательно
оказало на него большое влияние» и что писатель не мог
забыть эту «личность, чей характер представляет такой рази¬
тельный пример смешения хорошего и дурного». Одним сло¬
вом, современникам было ясно, что писатель отдал долг сво¬
ему земляку, который расщепил свое «я», жил двойной
жизнью, резко разделив в своей душе добро и зло. |
