| Дух мятежа бродит по всей земле. И возможно, прав Жан-Жак Руссо, утверждая, что приближается решительный перелом, что «мы подходим к веку революций».
В самом деле, что происходило в Богемии? Более 50 ты¬сяч солдат были брошены, чтобы усмирить недавний мятеж. Но хотя крестьянская война потоплена в крови и, как сооб^-щал Шубарт в своем журнале «Немецкая хроника», Прага окружена виселицами, на которых охлаждается пыл вожаков, многие не сложили оружия, ушли в леса.
Та же «Немецкая хроника» писала о бурных событиях, ра-зыгравшихся в далекой России. И здесь мятеж охватил бедноту, которую возглавил Пугачев. Даже во Францию — этот счастливый край — проник бунтарский дух. В городах и провинции брожение, ропот, беспорядки.
И только немцы выгодно отличаются от других тем, что всегда довольны своими правителями. История движется по германской земле слишком сонным шагом. Дух свободолю¬бия угас. Торжествует дух рабства.
Й все же, вопреки тирании, и здесь вспыхивают искры мя-Иногда им удается прорваться наружу сквозь трещины вердой почве. Сила их не велика, они быстро гаснут, рас-нные холодным ветром. Но они существуют. И тот, кто ет видеть, обязательно их приметит. „«Что подразумевали современники Шиллера под искрами теста? Чью месть имел в виду поэт, Когда в юношеские . хах предупреждал:
Сквозь камзолы, сквозь стальные латы — , Все равно! — пробьет, пронзит стрела расплаты Холодные сердца!;
ж ...Их было много — лесных братьев, справедливых ^отважных.
Ш Наиболее популярениз них, едва ли не самый древний «по ^ждению», бессмертный англичанин Робин Гуд. В Слова--ции бился за правду юнак Яношек и его удальцы Угорчйк* Суровец, Ильчик. Итальянцы чтят Фра Дьяволо (подлинное,; (ЕЙМЯ его Микель НеццаХЛюбимцем японцев издавна являл-|ед Исикава Гоэмон, защитник слабых — он вошел в фольклор ;<.н драматургию; в Китае с давних времен известен бесстраш¬ный Дао Чже, совершавший дерзкие набеги на земли князей. ^Французы славят капитана контрабандистов лихого, парня *4андрена, воевавшего со сборщиками податей; венгры вос-пёвают бетьяра — «доброго,разбойника» Зельда Марци. За-Йщтником закарпатских крестьян стал Олекса Довбуш. В Си-1дезни — гайдук Ловак. На севере Германии в XIV век£ Шаводил страх на купцов и богатеев знаменитый Клаус Штер-птебекер.
Образ честного человека, ставшего разбойником, чтобы
быть социальным мстителем, издавна живет в народном
фольклоре, известен он и по многим литературным произве¬
дениям. | ■ <"
На страницах книг он возникал как эхо действительных событий. Таков, к примеру, Ринальдо Ринальдини. Похожде-ниями смелого и великодушного, дерзкого и благородного
Ринальдо зачитывались не только немецкие барышни, но и солидные бюргеры. Многочисленные «разбойничьи» рома¬ны об этом атамане, созданныелисателем Вульпиусом в кон¬це XVIII века, буквально поглощались читающей публикой. Смельчак, творящий праведный суд; мстящий за народное горе, враг кйязей и духовенства, владел, как отмечал В. Бе¬линский, вниманием и русского читателя. Помните, как удаг лой Ринальдо одновременно восхищал и приводил в трепет Анну Григорьевну — гоголевскую даму, приятную во всех от¬ношениях. Имя его мелькает и на страницах пушкинской по¬вести «Дубровский», где'князь Верейский сравнивает ее ге¬роя с немецким разбойником. Впрочем, у русского атамана были свой отечественные, вполне реальные прототипы. До¬статочно вспомнить о молодом белорусском помещики Пав¬ле Островском. Его история во многом схожа с тем; Ч!К> про¬изошло с Дубровским. Как и пушкинский герой, Островский вступил в борьбу с властями, был объявлен мятежником, за¬тем арестован и поеажен в острог. Неблаговидную; роль в его судьбе, как и Троекуров в судьбе Дубровского; сыграл бога¬тый помещик Помарнацкий. Архивные материалы, найден-ные в наши дни, рассказывают, что как раз тогда, когда: Пуш¬кин, работал над своей повестыэу молодой человек бежал из-под стражи и разыскивался царской полицией. Фантазию Писателя питала реальная жизнь. |
