| Разговор был короткий, но резкий, Непокорный поэт сво¬им упрямством еще больше обозлил герцога. В конце прозву¬чали холодные слова: «Теперь ступай; и не смей писать ника¬ких сочинений, кроме медицинских; за нарушение этого приказа — в крепость!»
Запретить поэту быть поэтом! Можно ли придумать нака¬зание, а точнее сказать, пытку более мучительную! Так по¬ступил ненавистный герцог с Шубартом. Теперь — в этом нет сомнения — очередь его; Шиллера. Но нет, он вырвется из душной клетки. Размашистым, решительным шагом пересек Фридрих парк. Оглянулся. Губы прошептали строки собст¬венного стихотворения:
И вот кони мчат его «за границу», в Мангейм. Мелькнул "олосатый столб маркграфства Пфальц, входившего в состав варского королевства. Наступило первое утро его свобо-■• — 23 сентября 1782 года.
Рубикон перейден, мосты сожжейы. Отныне он «рад ско-[,в огне сгореть, но не служить тиранам». Первое его детище стоило ему семьи и отечества. Но это ло лишь начало трудного восхождения ао ступеням сла-Отныне впереди у него не будет ничего, кроме неустан-ого напряженного труда. Будут счастливые минуты творче-ого горения, невзгоды и радости, годы, озаренные великой ужбой с Гёте. Будет прижизненное признание на родине и 'Ц иных странах, в том числе во Франции. Здесь его первенца доставят на сцене революционного Парижа под эффектным аазванием «Роберт, атаман разбойничьей шайки». А его са¬мого Конвент удостоит в 1792 году звания Почетного граж-4данина Французской республики, как и других выдающихся ^иностранцев, которые «своими произведениями'и мужеством fЙОСлужилИ делу свободы й приблизили чййс освобождения че¬ловечества».
И будет итог жизни — двенадцать Драм и одна йёзавер-; шейная. И тома Лирических стихов ж баллад, проза, йстбри-гчеекие труды, очерки, критические статьи. i И весенний майский день* гроб ценой в три талера, рекви¬ем Моцарта. И похороны на; берегу Ильма, неприютйой ре-*ки, о которой однажды он написал:
Бедны мои берега, но, мимо них протекая, Слущают волны мои песни бессмертных певцов.
Песни Шиллера пережили годы, подтвердив старую исти¬ну: в истории есть огонь и пепел. Время развеивает пепел и не гасит огонь. |
