| Конечно, в таком городе, как Лондон, преступный мир все¬гда представлял серьезную угрозу. В -«Описании Англии» У. Гаррисона-грворится, что уже в XVI веке насчитывалось более 10 тыеяД нищих и до 400 воров вешали ежегодно. Счи¬тается, что эти цифры занижены и что в конце века вешали более 800 человек, а 80 тысяч бродяг жили за счет общества. Однако точные данные неизвестны. Но совершенно очевид¬но, пишет Норманд Берлин в своем исследовании «Преступ¬ный мир в елизаветинскую эпоху», что Лондон был опасным местом, где процветали порок и разбой. С этим миром-счита¬лись правительство, горожане, священники и писатели. На¬ходились и такие, кто, оправдывая процветание века преступ¬ности, заявлял, что без пороков общество не могло бы существовать. Изображение жизни без злодея и мошенника считалось неполным.
Начало литературы о жизни -«дна» в Англии относится к 1536 году, когда появилась книга Роберта Кэплэнда «От боль¬шой дороги до тюрьмы». В ней была нарисована «великолеп¬ная картина жизни бродяг и нищих», приводилась их клас¬сификация и прилагался словарь особого жаргона, которым они пользовались.
Вообще нищий и бродяга были неотъемлемой частью сельского и городского пейзажа. Огромная их армия запол¬няла дороги и улицы, несмотря на жестокие законы о бро¬дяжничестве.
Из среды бродяг часто пополнялись ряды преступников. Шайки, надо сказать, и раньше наводили страх, но они не осмеливались объединить свои силы в грабительской войне против общества. А именно в этом заключалась цель Джона¬тана Уайлда.
Ради осуществления своего замысла ему пришлось нема¬ло потрудиться. Впрочем, энергии у него было хоть отбавляй.
Прежде всего он предложил некоторые новшества: банда обучается определенной форме преступления, имеет своюзо-
ну действия и руководителя. В каждом округе должны дей¬ствовать две-три банды, специализирующиеся на уличных ^ражах или кражах со взломом, на «ловле кроликов» — оду-чивании простодушных провинциалов («ремесле»,.извест-м еще со времен Шекспира), на обмане и шантаже, убий-ах и грабежах. Сам Джонатан Уайлд отводил себе роль идейного» вдохновителя. Предпочитая оставаться в тени, давал указания, поставлял «идеи», разрабатывал планы, удно сказать, насколько этот вдохновитель преуспел в уществлении своих замыслов. Но если судить по тому, ка-:й массовый размах приняли именно в то время грабежи и |рочие виды преступлений, то можно сказать, что «труд» "айлда не пропал даром. Не случайно как раз те годы, ког-в Лондоне промышлял Уайлд, назвали веком преступно-ж. Виселица не успевала пропускать всех приговоренных смерти. И порой вешали сразу по десять—двадцать чело-гк: кражи пяти шиллингов было достаточно, чтобы угодить Щ& виселицу и взрослому, и ребенку. А вообще, согласно ^Кровавому хаосу», как называли тогда английский уголов-й кодекс, свыше ста видов преступлений карались ертью.
Но даже самые кровавые законы не в состоянии были
^уздать массу озлобленных, невежественных и жестоких
Зреступников. |
