| последние дни января 1.722 года в Лондоне появилась
;ижка с необыкновенно длинным,, как тогда было принято,
званием: «Радости и горести знаменитой Молль Флендерс,
^Торая родилась в ньюгейтской тюрьмеГ..» Далее в заголов-
говорилось, что героиня пережила немало приключений в
»ение своей разнообразной жизни, несколько лет была
"Дёржанкой, пять раз замужем, двенадцать лет воровкой, на-
нёц, восемь лет ссыльной. Фамилия автора отсутствовала,
сообщалось, что написано по собственным заметкам
;ини, скрывавшейся под вымышленным именем.
Анонимный автор пояснял в предисловии, что у его геро-
;лй есть особые причины скрывать свое настоящее имя, по-
у что оно слишком хорошо известно в архивах и протоко-
: Ньюгейта и Олд-Бейли. Так что, мол, пусть читатель и не
'^считывает на то, чтобы она назвала его.
ИСПОВЕДЬ ВОРОВКИ
Современники были заинтригованы. Они привыкли к то¬му, что граб-стритовскйё писаки знакомили их с жизнеопи¬саниями подлинных персонажей, с похождениями известных разбойников, пиратов, авантюристов. Лондонские мещане, люди наивные, обожающие всякие приключения, особенно из жизни героев преступного мира или путешественников в далекие, таинственные страны, нередко самый что ни на есть фантастический вымысел принимали за описание реальных событий, рассказанных якобы от лица их участника. Готовые поверить и в небылицы, они и путешествия Гулливера вос¬принимали как вполне достоверные.
То же самое произошло и с «Приключениями Робинзона Круэо» — первым крупным романом Дефо, который он вы¬дал за воспоминания моряка из Йорка. В его реальном суще¬ствовании никто и не подумал усомниться. Точно так же за чистейшую правду приняли и роман Дефо «Записки кавале¬ра», усмотрев в нем подлинные записки участника сражений с Кромвелем, и «Дневник чумного года», увидев в нем мему¬ары очевидца. |
