| XX век ознаменовался беспрецедентно радикальными сдвигами в области художественного творчества, которые связаны прежде всего со становлением и упрочением модернистских течений и направлений, в частности авангардизма (см. с. 404—405). На новые явления в творче¬ской практике, естественно, откликнулись теоретики искусства. Много (в самых разных вариациях) говорилось, что XX столетие — это новая,ысшая стадия всемирного литературно-художественного процесса, арактеризовалась эта стадия и как упрочение в произведениях личной
орской мифологии (символистская эстетика), и как исторически избежное торжество социалистического реализма (марксистское ли-
атуроведение), и (в составе постмодернизма) как благой уход ис-
ства от проблемное™, серьезности, духовных глубин — от всего, напоминает учительство и пророчество, уход во имя игровой легкости, вольной эссеистики и нескончаемого обновления художест-вепюго языка. Подобного рода теоретические построения имеют «нарравленческий» и революционный характер. Они, как правило, отмечены оптимизмом, порой безоглядным, ибо сопряжены с осозна¬нием и переживанием художественной современности как некоего начала и кануна. Эти теории склонны к воинствующему «антитради¬ционализму», проникнуты недоверием к преемственности. В своем большинстве новаторские веяния эстетической мысли замешаны на дрожжах ницшеанского атеизма и нигилизма.
Революционные, радикально модернистские и авангардистские художественные установки и теоретические построения вызвали мно-гочисленные суждения противоположной направленности, в частности разговоры о кризисе искусства. В 1918 г. брошюру под этим названием опубликовал НА. Бердяев1. Позже говорилось, что техника и техни¬ческий разум выхолащивают источники искусства и ведут его к гибели2; что ныне совершается медленная смерть искусства3. По словам все¬мирно известного социолога Питирима Сорокина, современное искус¬ство, создающее «гротескные псевдоценности», являет собой «музей социальной и культурной патологии»; это искусство «унижения и поношения человека» «подготавливает почву для своей собственной гибели»4. Негативным сторонам своей художественной современности посвятил специальную монографию (1937) В.В. Вейдле, один из видных гуманитариев русского зарубежья. Он утверждал, что ныне резко возросла «отчужденность художника среди людей», понимаемых им как безликая масса, что «культура все дальше уходит от органической совместности человека и природы», что художественная деятельность перестала питаться христианской верой. И делал весьма жесткий вывод: «Искусство <...> — мертвый, чающий воскресения»5.
Подобные суждения имеют весьма серьезные основания: при-митивно-грубого «псевдоискусства» в социуме XX в. (на всем его протяжении) предостаточно, и это не могло (и не может) не тревожить.
Представления о тупике и умирании искусства, широко распроста-нившиеся в истекшем столетии, были предварены гегелевской поле-микой с эстетикой романтизма. Философ считал, что романтизм явился завершающей стадией искусства, за пределами которой удел художника сведется к чисто субъективному юмору, свойственному главным обра¬зом комедии. В «субъективации» искусства Гегель усматривал опас¬ность его разложения, распада и утверждал, что в его эпоху намечается переход от искусства к философскому познанию, религиозным пред¬ставлениям и прозе научного мышления; форма искусства перестает быть высшей потребностью духа1.
Мысли о тотальном кризисе искусства, о его тупике и умирании, высказывавшиеся по следам Гегеля Хайдеггером и Маркузе, Сороки¬ным и Вейдле, несостоятельный (подобно полярному представлению о XX в. как высшей стадии художественного развития), хотя бы потому, что не учитывают достижений ряда художников слова истекшего столетия, в числе которых (наряду с многими другими) к месту назвать Т. Манна и P.M. Рильке, А.А. Ахматову и А.П. Платонова, М.А. Бул¬гакова и Б.Л. Пастернака. Истина о судьбах искусства, на наш взгляд, внеположна обозначенному спору. Прав Г.-Г. Гадамер, сказавший, что конец искусства не настанет до тех пор, пока человек обладает волей выражать свои мечтания и томления (Traume und Sehnsuchte): «Каждый ошибочно провозглашаемый конец искусства будет становиться нача¬лом нового искусства». Не отрицая серьезности кризисных явлений в современном искусстве (бесконечное тиражирование всяческих сурро¬гатов и подделок, притупляющих эстетический вкус публики), извест¬ный немецкий ученый в то же время утверждал, что настоящие художники, как это ни трудно, в состоянии успешно противостоять контркультурным веяниям технической эпохи .
Истекшее столетие ознаменовалось не только упрочением болез-ненно-кризисных художественных явлений, но и (это, конечно, глав¬ное) величественными взлетами разных видов искусства, в том числе литературы. Опыт писателей XX в. нуждается в непредвзятом теорети-ческом обсуждении. Ныне становится все более насущным подведение итогов как утратам, так и обретениям, имевшим место в художествен¬ной жизни истекшего столетия. |
