| Наряду с потенциальным, воображаемым читателем (адресатом), косвенно, а иногда прямо присутствующим в произведении, для литературоведения интересен и важен читательский опыт как таковой. Реально существующим читателям и их группам присущи самые разные, часто не похожие одна на другую установки восприятиялитературы, требования к ней. Эти установки и требования, ориента¬ции и стратегии могут либо соответствовать природе литературы и ее яостоянию в данную эпоху, либо с ними расходиться, и порой весьма решительно. Рецептивной эстетикой они обозначаются термином го¬ризонт ожиданий, взятым у социологов К. Мангейма и К. Поппера'. Художественный эффект при этом рассматривается как результат соединения (чаще всего конфликтного) авторской программы воздей¬ствия с восприятием, осуществляемым на базе горизонта читательских ожиданий. Суть деятельности писателя, по мысли Х.Р. Яусса, состоит в том, чтобы учесть горизонт читательских ожиданий, а вместе с тем нарушить эти ожидания, предложить публике нечто неожиданное и новое. Читательская среда при этом мыслится как заведомо консерва-тивная, писатели же — в качестве нарушителей привычек и обновите¬лей опыта восприятия, что, заметим, имеет место далеко не всегда. В читательской среде, затронутой авангардистскими веяниями, от авто¬ров ждут не соблюдения правил и норм, не чего-то устоявшегося, а, напротив, безоглядно-смелых смещений, разрушений всего привыч¬ного. Горизонты ожидания читателей необычайно многообразны. От литературных произведений ждут и гедонистического удовлетворения, шокирующих эмоций, и вразумлений и поучений, и выражения хорошо знакомых истин, и расширения кругозора (познание реальности), и погружения в мир фантазий, и (что наиболее отвечает сути искусства близких нам эпох) эстетического наслаждения в органическом сочета¬нии с приобщением к духовному миру автора, творчество которого отмечено оригинальностью и новизной. Этот последний род читатель¬ских ожиданий правомерно считать иерархически высшим, оптималь¬ной установкой художественного восприятия.
Кругозором, вкусами и ожиданиями читающей публики во многом определяются судьбы словесно-художественных произведений, а также мера авторитетности и популярности их авторов. «История литературы — Не есть только история писателей <...> но и история читателей»,— справедливо отмечал НА. Рубакин, известный книговед и библиограф рубежа XIX—XX столетий2.
Читающая публика с ее установками и пристрастиями, интересами и кругозором изучается не столько литературоведами, сколько со¬циологами, составляя предмет социологии литературы. Вместе с тем воздействие литературы на жизнь общества, ее понимание и осмысле¬ние читателями (иначе говоря — литература в меняющихся социаль-
но-культурных контекстах ее восприятия) является предметом одной из литературоведческих дисциплин — историко-функционального изу¬чения литературы (термин предложен М.Б. Храпченко в конце 1960-х годов).
Главная область историко-функционального изучения литературы — бытование произведений в большом историческом времени, их жизнь в веках. Вместе с тем для этой научной дисциплины оказывается важным и рассмотрение того, как осваивалось творчество писателя людьми его времени. Изучение откликов на только что появившееся произведение составляет необходимое условие его осмысления. Ведь авторы обращаются, как правило, прежде всего к людям своей эпохи, и восприятие литературы ее современниками часто отмечено предель¬ной остротой читательских реакций, будь то резкое, неприятие (оттор-жение) либо, напротив, горячее, восторженное одобрение. Так, Чехов представлялся многим из его современников «мерилом вещей», а его книги — «единственной правдой о том, что творилось вокруг»1.
Изучение судеб литературных произведений после их' создания основывается на источниках и материалах самого разного рода. Это количество и характер изданий, тиражи книг, наличие переводов на иные языки, состав библиотек. Это, далее, письменно зафиксирован¬ные отклики на прочитанное (переписка, мемуары, заметки на полях книг). Но наиболее существенны при уяснении исторического функ¬ционирования литературы высказывания о ней, «выходящие на пуб¬лику»: реминисценции и цитаты во вновь создаваемых словес¬но-художественных произведениях, графические иллюстрации и ре¬жиссерские постановки, а также отклики на литературные факты публицистов, философов, искусствоведов, литературоведов и крити¬ков. К деятельности последних, составляющей неоценимо важное свидетельство о восприятии литературы, мы и обратимся. |
