| В последнее время за рубежом (более всего во Франции) получило распространение и иное, более широкое представление о герменевтике. Ныне этим термином обозначается учение о любом восприятии (ос¬мыслении, толковании) фактов (поступков, текстов, высказываний, переживаний). Современные гуманитарии стали включать в сферу герменевтики даже деятельность самопознания, которая связана с заботой человека о себе и переключением его взгляда с внешнего мира на собственную персону2. При этом упрочилось представление о герменевтике (одновременно — и о гуманитарных науках как таковых) как устремленной не к пониманию и согласию, а, напротив, к сниже¬нию и редуцированию всего человеческого (прежде всего — возвышен¬ного) в человеке. В этом русле — постмодернистски ориентированные опыты Мишеля Фуко 1960—1970-х годов. По словам французского философа, гуманитарные науки могут достигать обобщений только в форме разоблачения человека как «привилегированного и по-особому сложного объекта». В основе этих наук «лежит проект сведе'ния чело¬веческого сознания к его реальным первоусловиям», которые «его породили, а теперь скрываются в нем»3 (имеются в виду внерациональ-ные потребности, желания, интересы).
Характеризуя современное гуманитарное знание, французский фи¬лософ П. Рикёр говорит о двух противоположных герменевтиках. Первую, традиционную, о которой шла речь выше (герменевтику-1), он называет телеологической (целенаправленной), восстанавливающей смысл; здесь неизменно присутствует внимание к явному смыслу
высказывания и сказавшемуся в нем человеческому духу. Герменевти-ка-2, на обсуждении которой сосредоточивается Рикёр, ориентирована археологически, т. е. на первопричину высказывания. Она выявляет подоплеку явного смысла, что знаменует его редуцирование, разобла¬чение, во всяком случае — снижение. Истоки этой ветви герменевти¬ческой мысли (именно она представлена работами М. Фуко) ученый усматривает в учениях Маркса, Ницше, Фрейда, видевших доминанту человеческого существования в экономическом интересе, воле к вла¬сти, сексуальных импульсах. Эти мыслители, полагает Рикёр, высту¬пили «главными действующими лицами подозрения» и в качестве срывателей масок; их учения — это прежде всего «деятельность по разоблачению "ложного" сознания». Разоблачительные (редукционист¬ские) герменевтики, утверждает он, основываются на теории иллюзии: на убеждении в том, что человек склонен искать утешения (ибо жизнь жестока) в иллюзорном мире одухотворенности и провозглашаемых смыслов. И задача археологически ориентированной, разоблачающей герменевтики состоит в том, чтобы «рассекретить» неосознанное и потаенное: здесь «скрытая и безмолвствующая часть человека выно¬сится на всеобщее обозрение», что, подчеркивает ученый, в наиболь¬шей мере относится к психоаналитическим интерпретациям1. К сказанному П. Рикёром добавим: в русле разоблачительной, редуци¬рующей герменевтики находится и деконструктивизм Жака Деррида с его единомышленниками и продолжателями. В составе герменевтики-2 интерпретации утрачивают свои связи с непосредственным понимани¬ем и диалогической активностью, главное же, лишаются устремленно¬сти к обретению согласия.
Эту ветвь герменевтики, притязающую на полноту обретаемого знания, воспользовавшись бахтинской лексикой, правомерно назвать «монологической». Основной ее принцип — пребывание на позициях «отчужденной» вненаходимости, рассмотрение личностных проявле¬ний как бы с высоты птичьего полета. Если традиционная герменевтика устремлена к претворению чужого в свое, к обретению взаимопони¬мания и согласия, то «новая» герменевтика склонна к надменности и подозрительности к рассматриваемым высказываниям, а потому порой оборачивается этически небезупречным подглядыванием скрываемого и сокровенного.
В то же время установки нетрадиционной герменевтики привлека¬тельны устремленностью к четкости и строгости мышления. Сопостав¬ление двух охарактеризованных нами родов понимания и интерпре¬таций приводит к мысли, что для гуманитарных наук насущен и оптимален некий баланс доверия и критичности к «говорящему бы¬тию», к сфере человеческих самопроявлений. |
