| Вместе с тем вторичная мифология отвечает определенным запро¬сам общества. Ценностно она весьма неоднородна: в одних случаях отмечена человеконенавистничеством, в других, напротив, гумани¬стична. Знаменательны слова Т. Манна, сказанные по поводу его романа-мифа «Иосиф и его братья»: миф, нередко служащий мрако¬бесам для достижения их «грязных целей», должен быть «выбит из рук фашизма» и проникнуться «идеями гуманизма»2.
Одна из важных черт вторичной мифологии — широта ее тематики. Здесь не только универсалии, природа и далекое историческое про¬шлое, но и прямое обращение к жизненной конкретике, к близким временам и, в частности, к современности. Упрочивается ряд мифов о сословиях и социальных группах, нациях и расах, которые нередко опасным образом оценочно поляризуются. Новое время знает также опыты мифологизации (опять-таки порой друг другу полярные) круп¬ных исторических деятелей близкого времени (например, Петр I как
достойный своего великого призвания основатель империи либо, напротив, как деспот и антихрист). К месту вспомнить также о мифологизации выдающихся философов и ученых, композиторов и художников, писателей и поэтов. Создаются мифы о литературных героях, каков, например, Дон Кихот. Мифологизируются и отдельные исторические события, например, происшедшее в России в октябре 1917 года. Созданию и упрочению одних мифов и низвержению других ныне активно содействуют средства массовой информации, наиболее «успешно» — телевидение (о нем см. с. 126).
В мифотворческих процессах (наряду с философами, учеными и, главное, их истолковывающими публицистами) участвуют творцы произведений искусства и прежде всего писатели. Они, во-первых, так или иначе откликаются на современные и прошлые мифы и, во-вторых, творят свои собственные. По мысли Шеллинга, «вечные мифы» рож¬дены такими большими поэтами, как Данте, Шекспир, Сервантес, Гете: «Всякий великий поэт призван превратить в нечто целое открываю¬щуюся ему часть мира и из его материала создать собственную мифо¬логию»1. В литературе поры романтизма, как бы подтверждая это суждение, индивидуально-авторское мифотворчество предельно акти-визировалось. Стали создаваться произведения, во многом родствен¬ные давним мифам (хотя, в отличие от них, они опирались на осознанный вымысел). Их правомерно назвать мифоподобными. Инди¬видуально-авторская мифология явила собой «свободное преломле¬ние» давних мифов в их эпохальном и национальном многообразии; прошлая мифология здесь подчинилась «задачам и целям собственного самовыражения писателей»2. Подобного рода неомифологизм дал о себе знать в творчестве И.Х. Гёльдерлина, И.В. Гете (вторая часть «Фауста»), Дж.Г. Байрона и многих русских писателей эпохи роман¬тизма, что убедительно показано в процитированной нами книге. Эта традиция была подхвачена XX столетием. Вспомним Т. Манна («Иосиф и его братья»), М.А. Булгакова («Мастер и Маргарита»), P.M. Рильке («Сонеты к Орфею»). В этом же ряду — поэтическое творчество Д.Л. Андреева и его трактат «Роза мира», являющийся мифом в прямом значении этого слова. Произведения названных авторов являют собой творческое наследование многовекового религиозного и мифотворче¬ского опыта человечества.
Вместе с тем в литературной мифологии завершившегося столетия существует пласт, знаменующий решительное отвержение традицион¬ных верований и мифов. Его правомерно назвать авангардистским в
культурологическом смысле слова1. Литература XX в. (как и . ШИР ГпыТсЗтва) активно отозвалась на Ницшевы мифы о Дио-\^^^^М^оэаия символизма), а также m социально-ГИС^еск^ю мифологию своего времени (М. Горький и В.В. Мая-V°S их соратники и продолжатели). Преломилась в искусстве НГиЧот^-сГтическая, пантрагическая и нигилистическая - 1пПпгия (пооза Ф Кафки, поэма «Бесплодная земля» Т.С. Элиота, I^TiS^iiHcSwiift постмодернистской ориентации)2 ^Такова в предельно компактном и весьма приблизительном обоз¬начении картина связей между мифологией и литературой. |
