| Слово «миф» восходит к др.-гр. mythos — рассказ, рассказывание, сказание, предание; его латинский аналог — fabula (повествование, басня). Подобным же образом и при акценте на вымышленности рассказанного определен миф в «Толковом словаре живого великорус¬ского языка» В.И. Даля: это область баснословного, небывалого, сказочного; мифология определяется как баснословие.
В Новое время миф стал пониматься и иначе: не как любой вымысел, облеченный в рассказ, а как достояние исторически далеких эпох, как «древнее народное сказание о богах и легендарных героях, о проис¬хождении мира и жизни на земле»1.
И, наконец, на протяжении последнего столетия актуализировалось и внедрилось в научно-гуманитарную сферу третье значение слова «миф». В соответствии с ним мифология мыслится как надэпохальная, трансисторическая, бытующая в жизни народов на протяжении всей их истории форма общественного сознания, которая связана с особым родом мышления2. Мифология в таком ее понимании — это одна из констант жизни человечества, феномен, наличествующий всегда и везде. Имея в виду данное значение слова «миф», ученые имеют все основания говорить о всемирно-историческом мифологическом про¬цессе.
Обозначим основные свойства мифологии как формы обществен¬ного сознания. Во-первых, предмет мифа обладает общезначимостью, он имеет касательство к фундаментальным началам бытия: природе как целому, жизни племен, народов, человечества, вселенной. В мифах особенно важна логическая оппозиция «хаос — порядок (космос)». Мифология (вплоть до Ницшевой Переоценки всех ценностей) неиз
ленно придерживалась классической картины мира (см. с. 24—25), ввввышая все то, что служит упорядочению бытия, предпочитая космос хЙосу.
Во-вторых, смысл мифа (выражаемая им концепция, идея) пере¬веивается теми, для кого он существует, как нечто непререкаемо истинное, не подлежащее сомнению и аналитическому рассмотрению. Мифологические представления, утверждал Шеллинг, разумеются «как истина, и при том как вся, как полная истина»; они «не допускают сомнения в своей истинности»'. Мифология по сути внерациональна (хотя и может иметь логически упорядоченную форму): критичности к себе мифы не терпят. По словам авторитетного ученого, мир мифа — это «"абсолютная реальность"», и из анализа он выходит уже радикально демифологизированным»2. Миф как таковой требует полного, нереф¬лективного доверия к себе, в ином случае он перестает быть самим собой и превращается в произвольную выдумку. Иначе говоря, миф гносеологически парадоксален: он опознается в качестве мифа лишь со стороны, извне причастного ему сознания. Для тех же, кто приемлет миф, он существует в качестве полной и самодостаточной истины, но не как миф.
В-третьих, форма мифа (в отличие от формы произведения искус¬ства) является гибкой, податливой, свободно меняющейся и варьиру¬ющейся. Одни и те же мифы нередко реализуются как в словесной, так и в пластической (скульптурной или живописной) форме. При этом они (что весьма характерно для близких нам эпох) могут ослаблять и даже разрывать связи с какой-либо образностью, воплощаясь в отвле¬ченных понятиях и доказующих рассуждениях.
Диапазон форм мифотворчества и бытования мифов безгранично широк и на протяжении последних двух столетий (начиная с эпохи романтизма) основательно изучен. В XIX в. мифологические школы обращались главным образом к исторически ранним мифам, ученые же XX столетия активно вовлекли в сферу обсуждения и мифы Нового времени, в том числе современные. Главное же, мифология ныне осмыслена как надэпохальная универсалия. Таково учение К. Г. Юнга об архетипах, в свете которого мифология предстала как непреходяще значимая «проекция коллективного бессознательного», которое со¬ставляет «огромное духовное наследие»3. |
