| Несчастная Мусульмина, что я над собою сделала и как могла упустить из рук такого злодея, который повсюду будет поносить честь мою! Почто я такому жестокосердому обманщику, прельстясь на его пре¬красную рожу, открылась в любви моей?»... Выговоря сие, схватя кинжал, хотела заколоться; но девицы, отнявши оный и взяв ее безкого чувства, отнесли в спальню и положили на постелю»1. В.Г. Бе¬линский в своей рецензии на очередное издание этой повести (автор — ДОатвей Комаров) восклицал: «Сколько поколений в России начало свое чтение, свое занятие литературой с "Английского милорда"!» И иронически замечал, что Комаров — «лицо столь же великое и столь же таинственное в нашей литературе, как Гомер в греческой», что его сочинения «разошлись едва ли не в десятках тысяч экземпляров и нашли для себя публику помногочисленнее, нежели "Вьгжигины" г. Бул-гарина»2.
Паралитература обслуживает читателя, чьи понятия о жизненных ценностях, о добре и зле исчерпываются примитивными стереотипами, тяготеют к общепризнанным стандартам. Именно в этом отношении она является массовой. По словам X. Ортеги-и-Гассета, представитель массы — это «всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, «как все», и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью»3.
В соответствии с этим герои книг, принадлежащих паралитературе, лишены, как правило, характера, психологической индивидуальности, яособых примет». «Мой Выжигин, — писал Ф. Булгарин в предисловии к роману «Иван Выжигин», — есть существо, доброе от природы, но слабое в минуты заблуждения, подвластное обстоятельствам, человек, каких мы видим в свете много и часто. Таким я хотел изобразить его. Происшествия его жизни таковы, что могли бы случиться со всяким без прибавления вымысла»4.
Персонажи произведений, которые мы относим к паралитературе, превращены в фикцию личности, в некий «знак». Поэтому не случайно авторы бульварных романов так любят значимые фамилии-маски. *Г. Булгарин, — писал А.С. Пушкин о романах своего литературного 'антагониста, — наказует лица разными затейливыми именами: убийца Назван у него Ножевым, взяточник — Взяткиным, дурак — Глаздури-ным и проч. Историческая точность одна не дозволяла ему назвать Бориса Годунова Хлопоухиным, Дмитрия Самозванца Каторжнико-
вым, а Марину Мнишек княжною Шлюхиной, зато и лица сии представлены несколько бледно» '.
Отсутствие характеров паралитература компенсирует динамично развивающимся действием, обилием невероятных, фантастических, почти сказочных происшествий. Наглядное тому свидетельство — бес-конечные книги о похождениях и приключениях Анжелики, которые пользуются огромным успехом у невзыскательного читателя. Герой таких произведений обычно не обладает собственно человеческим лицом. Нередко он выступает в обличий супермена. Таков, например, Джерри Коттон, чудо-сыщик, созданный усилиями коллектива ано¬нимных авторов, работавших для одного из западногерманских изда¬тельств. «Джерри Коттон — герой-супермен, фанатик справедливости и служебного долга. Правда, в психологическом отношении — он пустое место и его мыслительные способности не подвергаются особым испытаниям (в отличие от Шерлока Холмса, Эркюля Пуаро или Жюля Мегрэ), но зато он не знает себе равных в своих бесчисленных искусствах — стрельбе, боксе, борьбе дзюдо, вождении машины, пи-лотировании самолета, прыжках с парашютом, подводном плавании, умении пить виски, не хмелея, и т.д. Всемогущество Джерри носит почти божественный характер... оно не лимитируется ни здравым смыслом, ни соображениями правдоподобия, ни даже законами при¬роды...»2. |
