| Словом «художественность» («художественное») обозначается, во-первых, включенность произведений (текстов) в сферу искусства или, по крайней мере, причастность к ней; во-вторых — их достоинство, т. е. ценностный аспект, о котором и пойдет речь. Как это явствует из сказанного, творения искусства обладают прежде всего эстетической ценностью и без нее непредставимы. В то же время они имеют самое прямое отношение к иного рода ценностным сферам как универсаль¬ным, так и локальным (о них см. с. 34—36). Об этом, прибегая к разным понятиям и словам, мыслители XIX—XX вв. говорили весьма энергич¬но и настойчиво. По утверждению Н.В. Станкевича, «искусство живет с духом и из духа и переживает с ним все судьбы его»3. Философу-ро¬мантику как бы вторит современный ученый: «свобода — первое усло¬вие существования искусства», а его «душа» — это «стремление к человечности»4.
Для художественного творчества неблагоприятна установка на его изоляцию от внеэстетической реальности. Представление об искусстве как надменно отрешенном от бытия подверг убедительной критике
Н.А. Бердяев. Он утверждал, что нельзя человека-творца превращать в раба автономного искусства, что свобода художника не может быть беспредметной: «Все сферы человеческого творчества <...> имеют единое духовное питательное лоно», и искусство есть не просто «звуки сладкие», а служение, оно «предполагает призвание, призвание же есть <...> зов к сверхдичному»1.
«Незамкнутость» в области собственно эстетической — важнейший атрибут искусства. По справедливым словам известного немецкого философа первой половины XX в. Н. Гартмана, «тайна всякого вели¬кого искусства является "надэстетической"»2. В подобном же роде высказывался М.М. Бахтин: в художественных созданиях «нужна вне-эстетическая весомость содержания», т. е. «познавательно-этического момента» — всего того, что воплощается эстетически. По словам уче¬ного, в искусстве «действительность познания и этического поступка» подвергается «художественному оформлению»3. Творения искусства, говоря иначе, являют собой некие органически возникающие и нера¬сторжимые «сплавы» эстетического и иных ценностных начал. Худо¬жественные произведения ценны в качестве свидетельства о преломленной в них реальности, а также об авторе как индивиде с присущими ему воззрениями и интуициями, нравственными достоин¬ствами, заблуждениями и ограниченностью, непоследовательностью и колебаниями и т. п. Знаменательны слова Г.П. Федотова о том, что правомерен подход к искусству «не как к сфере чисто эстетической, а как к свидетельству (курсив мой.— В.Х.) о целости и скудости человека, о его жизни и гибели»4. В этом же русле известное суждение Достоев¬ского о сообщенной в «Дон Кихоте» «глубочайшей тайне человечества», о воссоздании в нем «напрасной гибели <...> великих и благородней¬ших сил». Автор «Братьев Карамазовых» считает роман Сервантеса «самой грустной книгой из всех, созданных человечеством». Это, по его выражению, «последнее и величайшее слово человеческой мысли», глубочайшее свидетельство о «жизни на земле» и завершающее выска-зывание о ней5. Искусство, заметим в дополнение к приведенным высказываниям Достоевского, говорит (и в этом его неоспоримая ценность) о разнообразии и богатстве, сложности и противоречивости
социально-культурного опыта человечества, о его эпохальной и наци-онально-региональной разнокачественности.
Бесконечно разнообразные художественные свидетельства о вне-эстетической реальности отнюдь не являются .беспристрастно-конста-тирующими: они имеют оценивающий характер, взывают к живому, активному душевному отклику (напомним сказанное о типах авторской эмоциональности — с. 85—89) и благодаря этому интенсивно воздей-ствуют на слушателей, читателей, зрителей.
В составе «внеэстетических» функций искусства весьма существен¬но воздействие произведений на нравственное чувство воспринимаю¬щих. Будучи явлением культуры, которая в конечном счете служит жизнесохранению и жизнеобогащению, искусство таит в своих недрах просветляющее и гармонизирующее начало, неустанно его обнаружи¬вая. Происходит это потому, что в художественных творениях реаль¬ность с ее диссонансами и негативными явлениями постигается в свете высших ценностей. |
