| Искусство (при всем том, что его значимость для человечества огромна и уникальна) не нуждается в иерархическом возвышении над иными формами человеческой деятельности, оно находится в ряду равноправных ему граней культуры (наука, философия, мораль, поли¬тика, нравственно-практическое сознание, межличностное общение, навыки трудовой деятельности и т. п.).
При этом формы культуры взаимосвязаны, ибо «действуют» на грандиозном общем поле, какова жизнь человечества. У них есть зоны схождений и почва для интенсивных дружественных контактов. И в частности, художественная деятельность не только активно взаимодей-ствует с иными пластами культурного бытия и жизнью как целым, но и неизменно многое от них в себя впитывает.
Причастность искусства всему и вся составляет одну из важнейших его свойств и предопределяет емкость и глубину ответственности художника перед реальностью. Об этом говорили многие крупные писатели и ученые: в Германии — Т. Манн и Г. Гессе, в нашей стране — М.М. Бахтин (см. «Искусство и ответственность»1, а также «К фило¬софии поступка») и М.М. Пришвин, с горечью писавший о «литера¬турно-демоническом самомнении» писателей, которое закрывает им «дверь в жизнь»2. Правомерно говорить о взаимной ответственности: деятелей искусства — перед жизнью, общества — перед искусством.
Человек формируется и самоопределяется на путях творческого приобщения к культуре в целом, наследуя ее традиции и осваивая ценности самого разного рода. И искусство в его высоких, достойных проявлениях — в тесном и прочном союзе с иными формами куль¬туры — активно содействует «целостному духовному самоопределению личности»3. Оно дает человеку возможность остро ощутить и напря¬женно пережить собственную свободу и одновременно — свое единст¬во с миром и его ценностями, вечными и непреходящими. Таково поистине великое предназначение художественного творчества. |
