| В словарях до начала XX столетия просторечные слова и выражения назывались простонародными — в словаре В. И. Даля есть помета «народное». Такие элементы вненормативны, недопустимы не только в речи перед аудиторией, но и в обычном разговоре, поскольку огрубляют его, наполняют ошибочными компонентами. Просторечие более экспрессивно, чем нормативная лексика, а потому зачастую кажется в частном общении более уместным и целесообразным. Сравним: «Мы с этими лицами придем...» и «Ну, а мы с такими рожами возьмем да и припремся...» (из песни). Конечно, второй вариант — вне нормы и никак не украшает песенный текст. Но так говорят при повседневном общении, и это звучит более выразительно и стилистически конгруэнтно ситуации, чем первый текст. Будем, однако, помнить: культура речи определяется и нравственным критерием, а потому «так говорят» и «так надо говорить» - далеко не одно и то же. Вот почему слова песни, даже стилистически выразительные и информативные, не могут быть для нас ориентиром. Ведь мало кому из нас понравится, если наш приход будут комментировать столь же ярко и экспрессивно: «Вот училка прется на урок. Обрыдла»...
Расширенное понимание просторечия включает и речевые ошибки во всем их многообразии. Однако это не всегда точно, поскольку речевые ошибки нарушают прежде всего грамматическую правильность речи, а просторечие — чисто¬ту. Тем не менее ряд речевых ошибок возникает как результат просторечного словоупотребления: «Авторадио» от 29 июня 1998 года сообщает: «У Никиты Семеновича было день рождения», ошибочно-просторечно изменяя род слова «день». Воспроизводя речь персонажей, А. Серафимович создает их речевые портреты: «Чисто андельскими голосами», «Ядреные бабенки», «Да куды мы денемся ?», «Сголоду сдыхает да водку хлещет». — Очевиден уровень образованности персонажей и их психологическая устремленность. М. Горький показывает образ Рыбина в романе «Мать» в том числе через его речь: «А я сказал - что, мол, народ молится много, да, видно, время нет у бога — не слышит!» Грамматическая форма выделенного слова тяготеет к традициям просторечного словоупотребления. В. Шукшин, давая социальную характеристику своим героям, воспроизводит их речь, колоритную и вместе с тем изобилующую специфическими вненормативными формами: «Ничо, здоровы», «Давай еще по рюмахе?», «Молодая красивая кыса» и т. д. Характерно, что просторечие встречается на всех уровнях языка: фонетическом (ндравиться, прецендент, экскорт — эпентеза, диереза — короушка, бабушка, деушка, протеза — аржаной, мена звуков — дамний,
транвай), лексическом {ничо, нализаться, скурвиться, глядеть), морфологическом (яблоков, ребятня, шофера, в городу, ложить).
Изначально просторечна устаревшая ныне постструктура -с, употреблявшаяся в мещанской речи XVIII—XIX веков. Вспомним: грибоедовский Молчалин идет утром от Софии «с бумагами-с»; провинциальное барство сочло Онегина «опаснейшим чудаком» именно потому, что он «все да иль нет, не скажет да-с иль нет-с». В «Вишневом саде» А. П. Чехов делает пометку «деликатно», когда Яша, воспитанный именно в духе специфической лакейской куртуазности, интересуется: «Тут можно пройти-с?». За речевой характеристикой героев очевидна социально-психологическая, четко определяющая их место в обществе и самооценку.
Множество акцентологических ошибок и синтаксических несообразностей также может обусловливаться просторечием, однако тесная взаимосвязь с конкретными речевыми ошибками препятствует выделению на этих уровнях собственно просторечного компонента. Исследователь комментирует: «Алъ-Ваххаб обрушился на сибаритствующих единоверцев, вопреки Коранухлестающихвино...» Сказано сильно, неслабо, но «сибаритствующих» и «хлестающих» (или хлещущих? — См. словари) рядом стоять не могут: получается что-то вроде пивного киоска с мраморным фронтоном... |
