| Тенденция к структурно-семантической (формальной) аналогии определяет единство ударной позиции в одноструктурных словах, имеющих содержательно-смысловую общность. Следует помнить, что тенденция — это предположительное развитие и изменение языкового явления, в данном случае ударения, и присуща она прежде всего разговорной, повседневной речи, которая, на первый взгляд, спонтанно, а на самом деле сообразуясь с интуитивно осознаваемыми законами языка, выбирает из множества вариантов наиболее приемлемый. Став достоянием разговорного языка, новая модель соперничает с нормативным вариантом по частоте употребления и нередко оказывается нейтральной, вытесняя предыдущую. Так, слова «заговор — заговор» объединились в модель с ударением на первом слоге; к этой модели отчетливо стремится и слово «договор», имеющее пока нормативное ударение на третьем. В словах «манометр», «термометр», «барометр» ударение падает на гласный [о], подсознательно воспринимаемый как интерфикс; именно эта модель влияет на произношение слова «километр» с неверным ударением на втором слоге, проставляемым по аналогии (только структурной, поэтому она неверна).
Среди русских глаголов и существительных в косвенном падеже распространилась тенденция к корневому ударению. В стихах «златого века» русской поэзии встречаются рифмы, указывающие на флексийное ударение: струи — мои, нам — бедам, звездами — водами, крылами; поманишь — замолчишь, становится —хранится (В. Жуковский); струнами — сердцами (С. Шевырев); устам — струнам — снам, красотам — эпиграмм; ценит — говорит, насладится — продолжится
(М. Дмитриев); веками — струнами, славян — граждан, мои — струи {Н. Языков); храм — по стенам {А. Григорьев). В настоя¬щее время такие рифмы оказались бы невозможны даже в возвышенно-поэтической речи, которая включала их к моменту создания.
Вот поэтический язык А. С. Хомякова: «Все в ней к любви и неге нас манит»; «Ничто не привлекает взора и к неге не манит», хотя 3-е лицо глагола манить с ударной флексией ныне лишь допустимо (т. е. не является оптимальным) и характеризуется как устаревшее. У него же:
Египт не шлет сюда кораллов, Китай фарфора не дарит.
Форма последнего слова в современном русском языке также рассматривается как устаревшая: тенденция корневого глагольного ударения реализовалась. Было: «Зима катит в глаза»; «Снег кружится, снег ложится»... Сегодня налицо разная постановка ударения — скажем, в словах «сверлит — светит»; «говорит — кружит» и др. «Катятся ядра, свищут пули», — пишет А. С. Пушкин; в настоящее время корневое ударение в глаголах все чаще становится нормой.
Многие ставят даже в словах «солит», «звонит» ударение на корне, что уже узаконивается в словарях: первое слово с корневым ударением почти нормировано, второе в ОС-97 лишь «не рекомендуется» вопреки прежним строгим запретам к употреблению. Никто, однако, не усомнится в суффиксальном ударении в инфинитиве названных и многих других глаголов: катить, кружить, светить, крошить, хоть 3-е лицо приобретает ударение корневое. Таким образом, названная тенденция имеет избирательный характер. При соединении парадигм спряжения ударный суффикс в неопределенной форме (блестеть, гореть, шуметь, лететь, си¬деть) заменяется ударной флексией 3-го лица -и/я: блестит, горит, шумит, сидит.
Существуют морфемы, традиционно требующие или не до¬пускающие ударения, например ударное окончание -ой или безударное -ий в прилагательных. Существительные с финальными ия получают взамен «греческого» ударения на предпоследнем слоге акцентное выделение корня: нормативны формы «кулинария», «ветеринария», «кардиография», предпочтительны «индустрия», «металлургия». Греческая .тенденция, определяемая К. С. Горбачевичем как актуальная, во-первых, становится фактором образования профессионализмов, во-вторых, устаревает, о чем свидетельствует, например, ударение в слове «агония», поставленное И. Анненским в 1904 году и воспринимаемое сегодня как ошибка:
Давно с календаря не обрывались дни,
Но тикают еще часы с комода,
А из угла глядит, свидетель агоний,
С рожком для синих губ подушка кислорода. |
