| Такие слова, в себе самих содержащие возможность антонимического толкования, называются энантиосемичными. Энантиосемия придает речи дополнительные экспрессивные качества, однако может лишить ее семантической определенности, точности и ясности. Поэтому в речи учите-ля такие структуры не должны употребляться часто. «Пропустить» человека можно и увидев его (на проходном пункте), и, наоборот, не рассмотрев его в толпе. «Прослушать» урок — это или услышать сказанное, или наоборот. А. Кнышев так своеобразно преломляет особенности этого слова: по радио: «Вы прослушали четыре маленькие пьесы для фортепиано. Где вас черти носили?..» Можно «обойти» все страны и земли и узнать их, а можно «обойти» их стороной. «Весь механизм запущен полностью», — сообщает генерал в телепередаче от 5 октября 1999 года. Ошибки нет, но фразу истолковать однозначно невозможно: мешает энантиосемия, т. е. способность слова выражать прямо противоположные значения. Неясно, что это — жалоба на «запущенность» или, наоборот, победный рапорт? «Выставлять» можно как в музее, так и из музея — значения диаметрально противоположны. Если клумба разбита, еще не значит, что при помощи молотка. «Вставать» — значит подниматься, совершать движение, но нередко употребляют это слово вместо другого — «останавливаться», т. е. прекращать движение. «Убраться» можно как в доме, так и... из дома! Фраза Н. Сванидзе о Ельцине, который «стоял на страже свободы», содержит факт энантиосе-мии. Стоять на страже — значит охранять. Охранять свободу для или охранять ее omV. Кроме того, «стража» и «свобода» — антонимы, и странное совмещение этих понятий создает энантиосемию.
В телепередаче — диалог:
— Тоталитаризм в России не пройдет; в это хочется верить.
— Так никогда совсем и не пройдет ?
Иронический смысл возникает в результате игры противоположными значениями слова «пройти». В первой реплике «пройдет» — значит «наступит», в то время как во второй — «прекратится». Энантиосемия внутри графически (и фонетически) единого слова — яркая семантическая игра, риторически базирующаяся на неожиданности, запланированном логическом сбое, необычности подтекста.
Зачастую лишь интонация помогает понять смысл сказанного. Вот учитель входит в класс, произнося несколько загадочно: «Молодцы!» «Прекрасно!» — останавливает он ученика, явно не готового к уроку. «Но более всего любопытно сочинение Петрова»,— резюмирует он, но так, что Петров гадает: что за этим последует — панегирик или выговор? Таким образом, энантиосемия может формироваться не только комплексом лексических значений самого слова, но и особенностями ситуации, стиля. Л. В. Щерба подчеркивает возможность неодобрительной смысловой окраски слова «гражданин», имеющего обычно, наоборот, возвышенный
смысл.
Специфика русского языкового мышления заключается в том, что экспрессивное в нем зачастую преобладает над рациональным. Вот почему в русском языке многочисленны ставящие иностранцев в тупик оксюморонные образования: «да нет», «конечно, нет», «самый заурядный», «необыкновенно банальный», «ужасно хорошо», «жутко смешной», «невероятно простой», «просто очень сложно» и подобные. Все они годятся только для повседневного общения хорошо знакомых людей, имеющих много общего и привыкших понимать друг друга. За пределами разговорного стиля с его экспрессивностью, повышенным вниманием к невербальным средствам комму-никации, эллиптичностью и общностью индивидуальных смысловых контекстов такой речевой строй недопустим. Совмещение несовместимого, как правило, противоположного, создает особую структуру — оксюморон, вносящую в любой текст неповторимую образность и своеобразие. Это «горячий снег», «живой труп», «торопитьсямедленно». Подлинным мас-тером оксюморона был один из самых загадочных и мистичных русских поэтов И. Ф. Анненский; в его образном арсенале — «темное пламя», «черный свет», «сладостная отрава», «красота утрат», «черный костер» и др. Оксюморонность — особенность организации речи, обнажающая внутреннюю противоречивость, смятенность, неуравновешенность. |
