| Последние словари предлагают в качестве синонимичных утвердившиеся в этом качестве в повседневном общении слова «занять» и «одолжить», хотя это скорее антонимы: «занять» — взять взаймы, «одолжить» — напротив, дать взаймы. Конечно, использование синонимов в целях устранения однообразия и тавтологических конструкций в речи не только возможно, но и желательно, однако при этом необходимо видеть оттенки синонимической палитры, чтобы из¬бежать ошибок. В повседневном словоупотреблении часто слово «ужасно» используется в значении «очень, чрезвычайно» — но не следует допускать подобной речевой вольности, поскольку синонимии здесь нет, и всевозможные «ужасно весело», «ужасно хорошо», «ужасно смешно» (ужасно или смешно?!) не более чем ошибка.
Особый вид синонимии создается при помощи антономазии — замены имени или названия описательным выражением. При сохранении единства значения слово и антономастическое выражение имеют различный смысл, т. е. показы-
вают предмет с разных сторон. Синонимичны, к примеру, «Пушкин» — и «наше всё» {Л. Григорьев)», «России первая любовь. Тютчев). Конечно, фамилия и описательные структуры различаются экспрессивным потенциалом, степенью выразительности. Даже зная, о ком идет речь, воспринимающий будет представлять три разных образа; они обусловливаются не только денотатом {Пушкин), но и конкретными словами, которыми он обозначается. Москва, Белокаменная, Третий Рим, Сорок сороков — объект означивания (денотат) также один. Но при восприятии в одном случае непременно в сознании мелькнет образ стены Белого Города, в другом — какая-то деталь Рима, в третьем — коннотируются звонящие колокольни. Как пишет К. Льюис, «если различными символами выражается одно и то же значение, то это — два выражения, а не одно. Если же символ один и тот же, а значения различны, это также два выражения, а не одно» [135. С. 228]. Итак, синонимический ряд может называть абсолютно одно явление, но различный способ (смысл) именования приводит к расхождениям, и значительным, в ассоциативных ореолах (коннотациях) при восприятии, что может приводить к совершенно различным выводам о существе одного предмета.
Наиболее часто антономазия осуществляется через нагнетание, сухих метафор (перифраз), штампов и клише: «голубое зеркало» — в обычном разговоре о реке; «молодая поросль» — в беседе о детях; «храм науки» — в стандартном сообщении об университете. Необходимо учитывать ситуацию (ситуационный контекст) общения, иначе это прозвучит высокопарно и нелепо.
«Верный ученик и соратник» — характеризует учащийся начальной школы одного из исторических деятелей, прибегая к штампу. На вопрос взрослого о том, кто такой соратник, ребенок, немного подумав, отвечает: «Ученик из Саратова». Через несколько лет школьник того же возраста на вопрос о том, как понимать употребленное им словосочетание «цивилизованный рынок», ответил, что нецивилизованный —
это «в нашем городе: не протолкнешься». Таким образом, засоряющие речь штампы часто не понимаются надлежащим об-разом, приобретая совершенно иной смысл, нежели предполагалось. Стандартизированный контекст препятствует пониманию взрослыми того, как слово усвоено ребенком; в результате коммуникативный процесс затрудняется.
Один из аспектов культуры речи и стилистической грамотности — умение точно подобрать синоним или выбрать из синонимического ряда слово, которое наиболее полно со-ответствовало бы коммуникативной необходимости. |
