| Нередко делают речевые ошибки при употреблении паронимов «главный — заглавный» (герой), «дипломник — дипломант», «будний — будничный», контаминируя их.
В пьесе «Дядя Ваня» заглавный герой есть — он указан в заглавии, но в драме «Лес» есть только главный герой — заглавного там нет, поскольку в заглавии он не назван. Указанные элементы паронимии и парономазии (стилистически допустимого сближения близких по звучанию, но не по происхождению или образованию слов) — наиболее часто встречающиеся в традиционной речи, в том числе при общении учителя и учащихся. Бесспорно, «нелицеприятный» разговор с учеником, обещаемый учителем, едва ли может состояться: «невзирая на лица» — в педагогике, обращенной к личности учащегося, к
его индивидуальному миропониманию, наконец, при оценке его, игнорирующего какие-либо нормы поступка, нелицеприятность невозможна. Это должен знать любой дипломник педагогического вуза, без этого он не состоится как дипломант конкурса учителей года. И помним мы об этом даже в будние дни, выбирая для времяпрепровождения будничную одежду.
Б. Н. Головин считает нарушающими чистоту речи диалектизмы, варваризмы, жаргонизмы и вульгаризмы, засоряющие речь слова-паразиты. Обратимся к этим понятиям: их однозначное истолкование возможно не всегда.
Живописны и ярки употребляемые Есениным диалектизмы: выть (сущ.), куща, жито, на закорки, гамаюн, свея, кошма, буланый, корогод и др. Но это не дает им право «прописки» в русском литературном языке; их употребление за пределами художественного текста —нарушение культуры речи. В. Распутин в повести «Живи и помни» воспроизводит внутреннюю речь Андрея Гуськова, вспоминающего:
Мать была из низовских, из-под Братска, где цокают и шипят: «крыноцка с молоцком на полоцке», «лешуунаш много, жимой морож»... Выше и ниже этих деревень говорят нормально, а тут почему-то иначе не могут, словно у них как-то по-своему, по-особому подцеплен язык. Для постороннего уха он, конечно, кажется непонятным, диким, к нему надо привыкнуть. (Распутин В. Г. Уроки французского: Повести и рассказы. -М.: Художественная литература, 1987. - С. 119.)
Писатель указывает на качества речи, нарушаемые диалектами: точность и ясность. Действительно, диалектную речь подчас невозможно полностью понять, однако не вследствие ее нравственно-эстетической специфики. Более того, Л. В. Щерба замечает: «Если бы литературный язык оторвался от диалектов, от «почвы», то он подобно Антею потерял бы всю свою силу и уподобился бы мертвому языку, каким является теперь латинский язык» [168. С. 126]. Не вполне понятно, как диалектизмы «сутока» (слияние ручьев), «панева» (юбка), «сиверко» (род ветра) могут влиять на
нравственно-эстетическое функционирование речи. Рушник, зимник, елань — элементы, обогащающие язык, если они понятны конкретному слушателю. Существуют и диалектизмы, вошедшие в словарь В. И. Даля и оставшиеся принад-лежностью лишь одной местности, не входя в кладовую русского литературного языка и не соответствуя его нормам: играться (юж.), извыристый (Новгород.), калгатиться (тамбов.), бандать (псков.). У этих слов есть синонимы в литературном языке, и их трансформации в ряде случаев привели лишь к просторечию. |
