| Диалектизмы русского Прионежья мелькают в рассказах А. П. Чапыгина. Распространенное «баская» там, как и в других местах, означает «красивая»; бурак — не свекла, как южнее, а берестяная корзина; деленки — рукавицы; лобырь — высокое гладкое место (ср.: Лобное место на Красной площади — лоб, верхняя точка, где начинается Васильевский спуск); опорошник — босяк; охлупень — конек крыши; пыхать — быстро передвигаться; сухарь — покойник; шавить — лгать; сандрики — подоконники. «Класть остуду» означает «позорить»; это обнаруживает этимологическое родство слов «студить» и «стыд», «студить» и «стыдить»; иными словами, диалектизм сохраняет архаические, не встречающиеся в повседневной речи факты языка. А такие слова, как «стремить» (сторожить, досматривать), «галить» (бросать, кидать), обнаруживают исторические корни современных жаргонизмов «стрём» и «галимый» («голимый»). Таким образом, диалекты сохраняют интересные связи с другими языковыми пластами, ограниченными как социально, так и исторически; в них иногда звучат слова, позволяющие проникнуть в историю языка и культуры в целом.
Наиболее часто к речевым ошибкам приводят диалектизмы фонетические — нарушение традиционного и необходимого произношения слов вследствие оканья, яканья, цоканья, дзеканья и т. д. Учителю необходимо корректно исправить ученика, привыкшего говорить «порода», «nohyлять»; исказившего или устранившего интервокальные со-
гласные: «баушка», «полоушка», добавляющего несуществующую инициалы «аржаной», «валесу» (в ряде случаев это оказывается логопатическим явлением,-и потому всякое устранение диалектного произношения осуществляется строго наедине с учащимся, в присутствии его родителей, или с логопедом). Оскорбительные замечания исключены, однако следует дать понять учащемуся, что его произношение может вызвать насмешки товарищей и уже поэтому подлежит корректировке. Лишь за наличие [г] фрикативного и щеканья в местном говоре жителей одного из сел северо-восточного Подмосковья некогда насмешливо называли «щуЬунками»; известны многочисленные проблемы, возникающие у учителей лишь потому, что в их речи присутствуют фонетические диалектизмы.
Но диалектные явления могут иметь место на различных уровнях языка; и диалектизмы, например лексические, сколь бы благозвучны и высокопоэтичны они ни были, действительно часто нарушают чистоту речи. А. Ф. Войтенко и А. В. Войтенко в книге «Диалектологическая практика» (М., 1998) приводят многочисленные, характерные для различных местностей названия предметов. Так, корзинка для собирания грибов и ягод может называться берестянкой, грибницей, коробком, корнухой, крошонкой, кувшинкой, кузовкой, куженькой, наберкой, набиркой, плетешком, рушником, ягодницей. Нет сомнения, что подобный синонимический ряд может знать лишь человек, профессионально занимающийся диалектологией, поэтому употребление их в повседневной речи вызовет непонимание большинства носителей литературного языка. В русском языке известны слова «стяг», «молочник», «крючья», «кукла», «мгла». Однако те же авторы приводят значение этих слов в говорах: жердь для сена (гнет, стяг), лошадь (молочник), дроги для перевозки бревен (крючья), брюква (кукла, немка), зарница (мгла, туча, хлебница). Омонимичность общеязыковой и диалектной форм порождает необходимость их разграничения в целях более точной передачи информации. Устранение омонимии — одна из наиболее мотивированных тенденций языка, способствующая точности высказывания. |
