| Опираясь на опыт этих писателей, знаменитый древнегреческий мыслитель Аристотель дал развернутое освещение ряда существенных признаков трагедии. Хотя некоторые отмеченные Аристотелем признаки в дальнейшем развитии трагедии и потеряли свое значение, а некоторые и тогда не имели такого универсального характера, который он им придавал, но главнейшие особенности этого вида драмы Аристотелем были указаны.
Характеризуя трагедию, Аристотель прежде всего подчеркнул возвышенность ее действия. Под возвышенным действием в данном случае подразумевалось изображение таких событий, которые так или иначе раскрывали торжество правды, силы человеческого ума и чувства, красоты нравственного подвига. Возвышенным действие было не только тогда, когда трагедия непосредственно представляла титанический подвиг Прометея («Прикованный Прометей» Эсхила), обрекшего себя на невыносимые муки во имя человеческого счастья. Возвышенным действие было и тогда, когда изображались преступная воля и злодеяния, совершенные Клитемнестрой («Агамемнон» Эсхила) или Медеей («Медея» Еврипида). Образ Прометея вызывал у зрителей возвышенные представления и переживания. Клитемнестра и Медея вызывали ужас. Однако возмездие, постигавшее этих героинь древнегреческих трагедий, восстанавливало представление о возвышенном, попранном ими.
Само по себе понятие возвышенного действия еще не определяет особого характера предмета трагедии. Аристотель одновременно указывает, что трагическое действие обязательно вызывает чувства страха за судьбу героев и сострадания. В самом деле, несмотря на различие трагических конфликтов, все они неизбежно вселяют в зрителей именно эти чувства. Приведем два примера. Страх и сострадание испытывают зрители уже упомянутого нами «Прикованного Прометея» Эсхила. Прометей вопреки воле Зевса дает людям, которых «вседержитель» обрек на гибель, спасительный для них огонь. Этим он навлек на себя гнев царя богов. Прометея приковывают к скале, вбивая ему в грудь клин. Гермес, посланец Зевса, угрожает от его имени Прометею еще более страшными муками, если Прометей не выдаст известную ему тайну, связанную с грядущей судьбой Зевса. Но и в этом случае Прометей не идет ни на какое соглашение. Зевс посылает молнию, разверзается земля, и Прометей проваливается в царство мрака, где его ждут еще большие страдания. Что же здесь вызывает чувство страха? Сознание неодолимости той силы, с которой человек вступает в единоборство. Этот страх неразрывно связан и с состраданием к Прометею. Оно вызывается пониманием благородных побуждений Прометея, который потому восстал против Зевса, что хотел дать и дал людям «искусство, знанье, мудрость».
Иного типа трагическое чувство в трагедии Софокла «Эдип-царь». Сын фиванского царя Лая и его жены Иокасты, Эдип, как известно его родителям по прорицанию оракула, убьет своего отца и женится на своей матери. Чтобы предотвратить эти преступления, Лай отдает приказание убить ребенка. Убийство поручается одному пастуху, который, однако, из жалости к Эдипу не убивает его, а относит к бездетному коринфскому царю Полибу. Полиб усыновляет мальчика, и Эдип вырастает, счи¬тая себя сыном коринфского царя. Оракул предрекает и самому Эдипу ожидающую его страшную судьбу. Желая избежать ее,
Эдип покидает Коринф, чтобы быть в отдалении от своих мнимых родителей. В случайном столкновении на дороге близ Фив Эдип убивает Лая, затем оказывает важные услуги Фивам, освобождая их от Сфинкса, становится преемником Лая и женится на его вдове — своей матери. На этом предании и основана трагедия Софокла, рисующая царствование Эдипа.
Трагическое чувство страха здесь вызывается вторжением в жизнь человека слепого, не зависящего от его сознания и воли случая, который, однако, делает этого человека невольным преступником. Сострадание же к Эдипу проистекает из понимания противоположности его намерений и поступков.
Часто говорят и пишут, что страх и сострадание, вызываемые трагедией, определяются обязательной для нее гибелью героя. Это неверно. В ряде трагедий герой вовсе не гибнет ни физически, ни нравственно. Так, Эдип у Софокла после обнаружения страшной истины вступает на тот долгий и мучительный путь, идя по которому (это составит сюжет трагедии Софокла «Эдип в Колоне») не только обретет впоследствии новую жизненную силу, но и взойдет на такие ступени нравственного совершенства, что имя его станет священным для граждан Колона. Не погибает и эсхиловский Прометей. Через многие тысячелетия он будет освобожден потомком той самой преследуемой Герой Ио, которую он, прикованный к скале и сам безмерно страдающий, пытался утешить (на эту тему Эсхил написал «Освобожденного Прометея»). Страх и сострадание возникают в этих случаях не в связи с гибелью героя (ее нет), а вследствие того, что герой попадает в трагическую ситуацию, вступает в противоречие с теми или иными физически неодолимыми для него силами. Там же, где герой действительно гибнет, его смерть вызывает трагические чувства не сама по себе, а лишь как следствие тех страшных противоречий, которые только и являются основанием для возникновения страха и сострадания. |
