| Выйдя в полном смятении мыслей и чувств от Минского на улицу и ощутив затем в своей руке комок ассигнаций, смотритель со слезами страдания и гнева бросает его на землю, топчет. Понятны чувства такого любящего и так оскорбленного отца, от которого пытаются откупиться деньгами за украденное у него счастье, за похищенное человеческое содержание его жизни. Но даже в таком состоянии он тут же подавляет в себе волнующие его чувства протеста и отчаяния. Мысль о Дуне, о времени, когда она, опозоренная, нищая, возвратится к отцу и он должен будет отогреть ее сердце и скрасить ее жизнь, заставляет его переменить решение и вернуться, чтобы поднять деньги. Но их уже успел схватить хорошо одетый молодой человек (деталь тоже немаловажная, указывающая на все возраставшую тогда притягательную силу денег и падение нравов).
В повести сообщается о жизни Самсона Вырина после разлуки с дочерью. С горя он спился. В доме у него повсюду «ветхость и небрежение». Сам он из свежего, бодрого человека лет пятидесяти, каким его увидел рассказчик в свой первый приезд, превратился в хилого старика: седой, с глубокими морщинами на лице, со сгорбленной спиной. Оставлена работа, которую он выполнял долгое время и очень исправно (об этом, возможно, говорят три медали на полинялых лентах, приколотые на его сюртуке '). И тем не менее несчастный, ставший запойным пьяницей,
сохранил истинно человеческую потребность в живом проявлении своего отцовского чувства. Из слов мальчика Ваньки мы узнаем, что смотритель до самой смерти делал что мог доброго для детей. «Все, бывало, с нами возится»,—вспоминал Ванька. Всех ребятишек оделял орехами, его, Ваньку, научил вырезывать дудочки.
Обратимся к другим персонажам повести — к Минскому и к Дуне. Гусар Минский по-своему (в понимании людей того круга, к которому он принадлежит) честный человек. Он обещает смотрителю составить счастье Дуни и, как видно из повести, зыполняет свое обещание. О чувствах бедного смотрителя, о его нравственных страданиях, его любви к дочери он и не думает. Дав Вырину честное слово в том, что Дуня будет счастлива. Минский вслед за этим говорит ему: «Зачем тебе ее? Она меня любит; она отвыкла от прежнего своего состояния». Минский принимает в расчет только себя и Дуню, до какого-то коллежского регистратора «опускаться» он и не помышляет. Непроницаемая социальная стена отделяет его, а теперь и Дуню, пере¬шедшую в другое «состояние», от бедного смотрителя. Совершая похищение Дуни, Минский не думал, какой трагедией обернется оно для ее отца. Для самого Минского его мнимая болезнь, сговор с лекарем, врученные последнему двадцать пять рублей, предложение довезти Дуню якобы только до церкви казались веселыми водевильными приключениями влюбленного гусара.
Мысль о какой-либо возможности видеться с отцом, навещать друг друга не приходит в голову и любимой им дочери. А между тем и она любит отца. Понимая, что скрывается за предложением Минского довезти ее до церкви, она некоторое время «стоит в недоумении». Всю дорогу в Петербург она, по свидетельству ямщика, плачет. Когда Вырин появляется на ее петербургской квартире, Дуня падает в обморок. Наконец, в финале повести она долго лежит у могилы своего отца, оплакивая его. Но все же никаких попыток при жизни смотрителя повидать его, утешить с ее стороны не было. Она, как и сказал Минский, «отвыкла от прежнего состояния».
Но не только Минский, а вслед за ним и Дуня не думают о возможности общения со станционным смотрителем. Ему и самому не грезятся родственные отношения с семьей дочери. Причина этого — казавшиеся столь фатально незыблемыми социальные антагонизмы. В раскрытии бесчеловечия господствовавших в то время общественных установлений и воззрений и заключается пафос «Станционного смотрителя», его главный смысл. И все в повести восходит к нему, соотнесено с ним. В частности, только в связи с этим главным смыслом можно должным образом понять и оценить место и значение уже упомянутых картинок с историей блудного сына.
Если сопоставить в отдельности эти картинки с судьбой Дуни, то, действительно, может показаться, что Пушкин историей
Дуии опровергает привычные, ставшие хрестоматийными представления о жизни. Сравним в этих целях рассказанное на картинках о блудном сыне с жизнью Дуни после ее бегства с Минским.
Первая картинка: добрый отец провожает уходящего из дома сына, благословляет его, снабжает мешком с деньгами. Вторая картинка: сын не оправдал доверия и надежд отца, он отдается разврату, проводя время среди ложных друзей и бесстыдных женщин. Третья картинка: мешок с деньгами иссяк, промотавшийся юноша в рубище пасет свиней. Наконец, четвертая, заключительная картинка: исполненный раскаяния, блудный сын возвращается в отчий дом, навстречу ему выбегает добрый, прощающий его отец, на заднем плане — повар, закалывающий упитанного тельца, брат, спрашивающий о причинах радости в доме.
История Дуни: она покидает своего отца и становится возлюбленной увезшего ее с собой в Петербург Минского. Дуня и Минский счастливы, они любят друг друга. Минский поселяет Дуню в хорошей квартире, она живет в полном довольстве. В конце повести Дуня, богатая барыня, в карете, в которую впряжены шесть лошадей, с троими барчатами, кормилицей, моськой приезжает на могилу умершего в горе, нищете, запое отца.
Какой контраст! Рассматриваемый отвлеченно от всего остального содержания повести, этот контраст и породил, как было сказано, мысль, что Пушкин якобы противопоставил трафаретным истинам и нравоучениям понимание своеобразного, не вмещающегося в умозрительные схемы движения жизни. Однако при соотнесении этого контраста со всем содержанием повести проясняются совсем иные смысл и значение созданной Пушкиным антитезы. |
