| Вводные эпизоды. Вводными называются такие эпизоды, которые непосредственно не связаны с фабульной линией повествования. Это композиционное средство используется писателями или для расширения и углубления содержания произведения, или для указания на его идейный смысл. В рассказе Чехова «Крыжовник» повествуется о некоем Николае Ивановиче Чимше-Гималайском, который под влиянием господствовавших в помещичье-буржуазной России законов общественной жизни становится самодовольным собственником, ярым консерватором, эгоистом. Однако Чехов вставляет в свой рассказ о Чимше-Гималайском эпизоды, не имеющие прямого отношения к основному повествованию. В одном эпизоде рассказывается о скряге купце, не желавшем, чтобы после его смерти кто-либо смог воспользоваться принадлежавшим ему богатством. Купец, почувствовав приближение смерти, обратил все свое состояние в крупные банковские билеты, приказал подать себе тарелку с медом, разорвал эти билеты в клочки, смешал их с медом и съел. Другой эпизод посвящен барышнику, оставшемуся без ноги и беспокоившемуся не о своем увечье, а о двадцати рублях, спрятанных в сапоге с отрезанной ноги. Нетрудно понять значение этих эпизодов в рассказе «Крыжовник».
В поэму Гоголя «Мертвые души» вставлена писателем знаменитая «Повесть о капитане Копейкине». Внешне она связана с сюжетом поэмы: историю капитана Копейкина рассказывает почтмейстер, высказывающий предположение, что капитаном Копейкиным является Чичиков. Однако это только повод для передачи истории капитана Копейкина. В повести рассказывается об одном из незаметных героев Отечественной войны
1812 года. Капитан Копейкин доблестно сражался и потерял во время сражений руку и ногу. Инвалид войны, не имеющий средств к существованию и не способный из-за полученных увечий зарабатывать себе на жизнь, он рассчитывает на помощь правительства. Копейкин добивается приема у министра и тщетно пытается получить пособие. Министр откладывает решение вопроса с недели на неделю, и голодающий Копейкин-становится все более и более настойчивым просителем. Министр разгневан: какой-то ничтожный, как он считает, капитан докучает ему своими просьбами и жалобами. Отдано распоряжение об отправке капитана Копейкина из столицы по этапу с конвойными. Повесть заканчивается сообщением о появлении шайки разбойников, возглавленной несчастным, оскорбленным Копейкиным.
Хотя к похождениям Чичикова этот эпизод и не имеет прямого отношения, значение его в поэме огромно. Показывая в «Мертвых душах» эгоистическую, своекорыстную жизнь помещиков и чиновников, занятых устройством своих дел и совершенно равнодушных к судьбам народа, Гоголь «Повестью о капитане Копейкине» подчеркивал, что подобное отношение к народу, даже к тем его представителям, которые славно послужили своему отечеству, характеризует не только рядовых помещиков и чиновников, но и высшие правительственные круги России, ее сановников. Так углублялось содержание поэмы и раскрывался грозный характер гоголевской сатиры, бичевавшей бесчеловечие общественных отношений в современной ему России.
Так же, как и лирические отступления, вводные эпизоды используются иногда и для разъяснения идеи, пафоса произведения. Мы уже говорили, что в лирическом отступлении о двух типах писателей Гоголь пояснял характер своей сатиры. Однако писатель чувствовал, что патриотическое значение его сатиры может быть недостаточно понято читателями. Стремясь внести ясность, в конце первого тома «Мервых душ» писатель ввел эпизод с Кифой Мокиевичем и Мокием Кифовичем и прямо сказал о его сокровенном смысле, в данном случае прямо разъяснил смысл этого эпизода.
Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно на обвинение со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями насчет сумм нежно ими любимого отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное...
Кто же, как не автор, должен сказать святую правду?
Художественное обрамление и художественное предварение.
Для того чтобы смысл тех или иных изображаемых явлений и характеров стал особенно ясным, писатели иногда прибегают
к художественному обрамлению, то есть к созданию картин и сцен, близких по своему существу изображаемым явлениям и характерам. Например, в повести «Хаджи-Мурат> Л. Н. Толстой создает более полное представление о судьбе героя повести введением сцены с репейником. Начиная свое повествование, писатель рассказывает о том, как однажды он возвращался домой полями, набрав букет разных цветов. Собирая цветы, он «заметил в канаве чудный малиновый в полном цвету репей», называвшийся в средней полосе России «татарином».
Мне,— передает Толстой,— вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того, что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я завернул руку,— он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он, по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его. «Какая, однако, энергия и сила жизни, — подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок.— Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь».
Далее Л. Н. Толстой говорит в повести о том, что сорванный им репей напомнил ему давнишнюю кавказскую историю с Хаджи-Муратом, который обнаружил неиссякаемую силу и энергию, до последнего вздоха сражаясь за свою жизнь. Эта аналогия особенно ощущается читателем в сцене смерти героя повести.
Хаджи-Мурат, уже смертельно раненный, чувствовал, что жизнь уходит от него.
А между тем,— пишет Толстой,— его сильное тело продолжало делать начатое. Он собрал последние силы, поднялся из-за завала и выстрелил из пистолета в подбегавшего человека и попал в него. Человек упал. Потом он совсем вылез из ямы и с кинжалом пошел прямо, тяжело хромая, навстречу врагам. Раздалось несколько выстрелов, он зашатался и упал. Несколько человек милиционеров с торжествующим визгом бросились к упавшему телу. Но то, что казалось им мертвым телом, вдруг зашевелилось. Сначала поднялась окровавленная, без папахи, бритая голова, потом поднялось туловище, и, ухватившись за дерево, он поднялся весь. Он так казался страшен, что подбегавшие остановились. Но вдруг он дрогнул, отшатнулся от дерева и со всего роста, как подкошенный репей, упал на лицо и уже не двигался. |
