| Деление Маяковским стиха на несколько небольших строк имело глубочайший смысл. Этот смысл был разъяснен им самим: «Размер и ритм — вещи значительнее пунктуации, и они подчиняют себе пунктуацию, когда она берется по старому шаблону. Все-таки все читают стих Алексея Толстого:Дальше:
Довольно, стыдно мне
Пред гордою полячкой унижаться —
читается, как провинциальный разговорчик:
Довольно стыдно мне...
Чтобы читалось так, как думал Пушкин, надо разделить
строку так, как делаю я:
Довольно,
стыдно мне..
При таком делении на полустроки ни смысловой, ни ритмической путаницы не будет».
Кроме того, членение стиха на более мелкие доли, что также подчеркивал Маяковский, усиливало ритмическое звучание. «Раздел строчек,— писал он,— часто диктуется и необходимостью вбить ритм безошибочно, так как наше конденсированное экономическое построение стиха часто заставляет выкидывать промежуточные слова и слоги, и если после этих слогов не сделать остановку, часто большую, чем между строками, то ритм оборвется. Вот почему я пишу:
Пустота™
Летите,
в звезды врезываясь.
«Пустота» стоят отдельно, как единственное слово, характеризующее небесный пейзаж. «Летите» стоит отдельно, дабы не было повелительного наклонения: «Летите в звезды»,, и т. д.»1. В приведенных нами выше четырех стихах членение их на 12 строчек выполняет и смысловую и ритмическую функцию. С одной стороны, поэт всюду выделяет слово «коммуна», несущее основную смысловую нагрузку. С другой стороны, разбивка на строчечные доли дает ему дополнительную возможность «вбить ритм»: в первых долялг. каждого стиха по одному ударению, во вторых — также по одному, в третьих — по два. После каждой доли стиха — пауза, способствующая интонационному выделению отдельных слов. Ритм усиливается, происходит равномерное возвращение и более мелких, чем стих, ритмически соизмеримых единиц.
Отмечая характерное для Маяковского деление стиха на мелкие доли и содержательное значение этого деления, нужно в то же время сказать, что данный прием отнюдь не является общим и необходимым принципом для всех поэтов.
Вслед за русскими поэтами-классиками прошлого известную роль в стихе отводит Маяковский и звуковой организации поэтической речи. И он обращается порой к аллитерациям и ассонансам, но так же, как его великие предшественники (Пушкин,
Некрасов), не для забавных звукоподражательных эффектов, а для усиления звучания главных по смыслу слов. «К технической обработке относится и звуковое качество поэтической вещи — сочетание слова со словом,— писал Маяковский.— Эта «магия слов», это «быть может, все в жизни лишь средство для ярко певучих стихов», эта звуковая сторона кажется также многим самоцелью поэзии, это опять-таки низведение поэзии до технической работы. Переборщенность созвучий, аллитераций и т. п. через минуту чтения создает впечатление пресыщенности. На¬пример, Бальмонт:
Я вольный ветер, я вечно вею, волную волны...
и т. д.
Дозировать аллитерацию надо до чрезвычайности осторожно и по возможности не выпирающими наружу повторами. Пример ясной аллитерации в моем есенинском стихе — строка:
Где он, бронзы звон или гранита грань...
Я прибегаю к аллитерации для обрамления, для еще боль-шей подчеркнутости важного для меня слова. Можно прибегать к аллитерации для простой игры словами, для поэтической забавы; старые (для нас старые) поэты пользовались аллитерацией главным образом для мелодичности, для музыкальности слова и поэтому применяли часто наиболее для меня ненавистную аллитерацию — звукоподражательную». Такие звукоподражательные аллитерации были особенно любимы Бальмонтом,— достаточно вспомнить его «Камыши».
Характерна для некоторых произведений Маяковского, как и ряда других поэтов — его предшественников и современников— так называемая полиметрия. Полиметрией называется употребление в одном стихотворном произведении нескольких размеров, создающее ритмическое разнообразие. Так, например, в «Первом вступлении в поэму» «Во весь голос» читаем:
Я, ассенизатор и водовоз, Засадила садик мило,
революцией дочка,
мобилизованный и призванный, дачка,
ушел на фронт водь
из барских садоводств и гладь —
поэзии — сама садик я садила,
бабы капризной. сама буду поливать.
Достоинства тонической системы стали благодаря Маяковскому ясными для всех, и многие поэты идут по его пути.
В то же время не потеряла своего значения и силлабо-тоническая система. Она продолжает жить и непосредственно используется в творениях советской поэзии, так как, подобно тонической, развивает традиции русского народного стиха и от-
вечает основным требованиям русского языка. Характерно, что и сам Маяковский наряду с тоническими стихами создавал и силлабо-тонические. Он широко использовал различные размеры классического стиха, и в сочетании с тоническим принципом они обретали новые возможности.
Маяковский не претендовал на то, чтобы все поэты писали именно так, как пишет он. Напротив, он говорил о том, что дарование каждого поэта своеобразно и что каждый пбэт должен своими средствами осуществлять высокое служение народу:
А мне
в действительности
единственное надо —
чтоб больше поэтов
хороших
и разных. |
