| В. И. Ленин в беседе с Кларой Цеткин, осуждая распространенные в его время модернистские течения в искусстве — экспрессионизм, футуризм, кубизм и прочие «измы», указывал, что они не могут выполнять истинного назначения искусства— возбуждать в людях чувство прекрасного и давать им радость.
Это непреложное требование к истинным созданиям искусства записано теперь в Программе нашей Коммунистической партии: «Советская литература и искусство, проникнутые оптимизмом и жизнеутверждающими коммунистическими идеями, игра¬ют большую идейно-воспитательную роль, развивают в советском человеке качества строителя нового мира. Они призваны служить источником радости и вдохновения для миллионов людей, выражать их волю, чувства и мысли, служить средством их идейного обогащения и нравственного воспитания».
Не сразу и не всем становится понятной мысль о радости наслаждения красотой, даруемых высокими творениями искусства. Всегда ли искусство возбуждает эти чувства? Не заставляют ли художественные произведения подчас печалиться, испытывать гнев, боль? В каком смысле мы можем говорить о радости, читая знаменитую сцену из толстовского «Воскресения», в которой с потрясающей силой переданы страдания Катюши Масловой, безуспешно пытавшейся ночью у поезда поговорить с Нехлюдовым и сказать ему о ребенке, его ребенке, который был в ней? Однако, как можно в этом убедиться, подлинное искусство всегда давало и дает наслаждение, является источником радости и вдохновения. -
Эта мысль была достоянием эстетики и теории искусства еще в прошлом. Говоря о радости, которую доставил зрителям сыгранный замечательными актерами шекспировский спектакль, А. Н. Островский пояснял: «Радость и восторг происходят в зрителях оттого, что художник поднимает их на ту высоту, с которой явления представляются именно такими»1. Другими словами, великий художник не просто знакомит зрителей, читателей, слушателей с изображенным им предметом, а обогащает духовный мир высокими идеями и идеалами. Недаром Добролюбов говорил, что благодаря Шекспиру человечество поднялось на несколько голов выше; недаром В. И. Ленин писал, что благодаря гениальному освещению Л. Н. Толстого эпоха подготовки революции в одной из стран, придавленных крепостниками, выступила как шаг вперед в художественном развитии всего человечества.
К. Маркс и Ф. Энгельс жили в прошлом веке и, понятно, со-относили свои мысли об искусстве прежде всего со своей современностью. Однако в то же время они рассматривали его судьбы в перспективе всего художественного развития человечества. Основоположники научного социализма отчетливо показали, что благоприятный для человеческого развития, а тем самым и для искусства и литературы характер общественных отношений прежде всего зависит от форм общественного разделения труда, от человеческой свободы, от общности интересов людей. В условиях капиталистического господства, при общественном способе производства и частной форме присвоения, создаются, несмотря на огромный рост производительных сил, крайне неблагоприятные условия для человеческого развития. Технический прогресс и рост богатств не могут скрыть того факта, что при капитализме, по словам Маркса, «по мере того как человечество подчиняет себе природу, человек становится рабом других людей либо же рабом своей собственной подлости».
Устранение антагонистических противоречий, создание необходимых условий для формирования истинно человеческой сущности людей во всей ее возможной гармонической, многосторонней полноте осуществится, как предвидели К. Маркс и Ф. Энгельс, лишь в коммунистическом обществе.
На основе такого — научного — понимания существа дела и осмысливалась великая историческая миссия передовой литера¬туры эпохи начавшегося пролетарского революционного движения: показывать враждебность людям буржуазного мира и пробуждать в массах стремление к подлинно человеческий жизни, человечным отношениям между людьми.
Дальнейшее развитие марксистского взгляда на цель искусства и литературы мы находим у В. И. Ленина. В эпоху империализма и пролетарских революционных движений В. И. Ленин гениально постиг стоявшую перед прогрессивной литературой его времени новую великую задачу: изображение и утверждение «героя истории»— рабочего класса, поднявшегося на последний и решительный бой против старого ненавистного на¬родным массам строя во имя создания светлого и прекрасного мира коммунизма. Определяется новое направление в литера¬туре, формируется новый художественный метод, который впоследствии будет назван социалистическим реализмом, создаются такие произведения, как «Мещане» и «Мать». Душой социалистического реализма становится ленинский принцип партийности литературы, предполагающий сочувствие идеям социализма и служение писателей многомиллионным народным массам.
Общее понятие о партийности познания, в том числе и художественного, было дано Лениным еще в книге «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?». Ленин разъяснил, что подлинно коммунистическая партийность предполагает сочетание самой строгой научности, высшей объективности с революционностью, сочетание точного анализа развития с тем «истинным лозунгом борьбы», о котором писал Маркс. В этом плане Ленин и говорил в статье «Партийная организация и партийная литература» о свободной литературе, оплодотворяющей «последнее слово революционной мысли человечества опытом и живой работой социалистического пролетариата», создающей «постоянное взаимодействие между опытом прошлого (научный социализм, завершивший развитие со¬циализма от его примитивных, утопических форм) и опытом настоящего (настоящая борьба товарищей рабочих)».
Познание действительности в начале нового, XX века пред-полагает, по Ленину, проникновение в закономерности революционного развития жизни. В статье «Черные сотни и организация восстания», написанной в том же году, что и статья «Партийная организация и партийная литература», Ленин писал: «Всякие оппортунисты любят говорить нам: учитесь у жизни. К сожалению, они понимают под жизнью только болото мирных периодов, времен застоя, когда жизнь едва-едва движется вперед. Они отстают всегда, эти слепые люди, от уроков революционной жизни. Их мертвые доктрины оказываются всегда
позади бурного потока революции, выражающего самые глубокие запросы жизни, затрагивающие наиболее коренные интересы народных масс»1.
Художественное познание, считал Ленин, лишь тогда сможет быть действенным, когда будет строго соответствовать развитию жизни, исходить из общественной практики, проникать в процессы и ведущие тенденции развития жизни. Такую мысль Ленин высказал, в частности, в беседе с Горьким. «Беседуя со мной на Капри о литературе тех лет, замечательно метко характеризуя писателей моего поколения, беспощадно и легко обнажая их сущность,— писал впоследствии Горький,— он указал и мне на некоторые существенные недостатки моих рассказов, а затем упрекнул: «Напрасно дробите опыт ваш на мелкие рассказы, вам пора уложить его в одну книгу, в какой-нибудь большой роман». Я сказал, что есть у меня мечта написать историю одной семьи на протяжении ста лет, с 1813 г., с момента, когда отстраивалась Москва, и до наших дней. Родоначальник семьи — крестьянин, бурмистр, отпущенный на волю помещиком за его партизанские подвиги в 12 году, из этой семьи выходят: чиновники, попы, фабриканты, петрашевцы, нечаевцы, семи- и восьмидесятники. Он очень внимательно слушал, выспрашивал, потом сказал: «Отличная тема, конечно — трудная, потребует массу времени, я думаю, что Вы бы с ней сладили, но — не вижу: чем Вы ее кончите? Конца-то действительность не дает. Нет, это надо писать после революции, а теперь что-нибудь вроде «Матери» надо бы. Конца книги я, разумеется, и сам не видел»2.
От постижения человеком правды путь лежит к деянию на благо людям. Отсюда утверждаемый классиками марксизма-ленинизма пафос сочетания самой строгой научности с воинствующей революционностью. Характерно, что в беседах с Горьким Ленин неизменно призывал великого писателя не только объяснять изображаемые явления, но и всемерно содействовать активному вторжению людей в жизнь. Горький вспоминает одну из таких бесед. «Загадочный вы человек,— сказал он мне шутливо,— в литературе как будто хороший реалист, а в отношении к людям — романтик. У вас все — жертвы истории? Мы знаем историю, и мы говорим жертвам: опрокидывайте жертвенники, ломайте храмы, долой богов!»3.
Познавать жизнь в ее революционном развитии и на этой основе возбуждать революционное отношение к ней во имя высоких идеалов коммунизма — вот та главная цель передовой литературы XX века, о которой говорил Ленин и которую он имел в виду, выдвигая принцип партийности литературы.
Советская литература, отражая великое поступательное движение нашего народа к коммунизму, духовный рост советских людей, и решает стоящие перед ней всемирно-исторические за¬дачи. |
