| Идейность литературы. Выясняя понятие художественного со¬держания, мы уже говорили о роли в его создании субъективного начала — той авторской идеи, вне которой не могут быть произведены ни отбор каких-либо явлений, лиц, событий, ни изображение и оценка их. Творения литературы, не озаренные светом большой мысли писателя, не имеют познавательного и воспитывающего значения. Безыдейные, дающие лишь натуралистические зарисовки отдельных случайных фактов или стремящиеся восполнить отсутствие смысла формалистическими ухищрениями, они бесконечно далеки от постижения предмета литературы и осуществления ее исторических целей.
Недаром основоположники научного социализма подчеркивали, что все, подлинно значительные писатели были глубоко идейными, или, как они это называли, тенденциозными'. Так, Ф. Энгельс в письме к М. Каутской писал: «Отец трагедии Эсхил и отец комедии Аристофан были оба ярко выраженными тенденциозными поэтами, точно так же и Данте, и Сервантес, а главное достоинство «Коварства и любви» Шиллера состоит в том, что это — первая немецкая политически-тенденциозная драма. Современные русские и норвежские писатели, которые пишут превосходные романы, все тенденциозны». Подчеркивая благотворную роль идей в литературном творчестве, классики марксизма-ленинизма имели в виду, конечно, прогрессивные идеи, верное и глубокое понимание писателями хода общественного развития, его основных тенденций.
Чрезвычайно показателен в этом отношении ленинский под-ход к творениям Л. Толстого. В статьях о нем В. И. Ленин проникновенно раскрыл величие идей Толстого, который подверг сокрушительной критике современный ему общественный и государственный строй, казенную церковь, помещичье-буржуазную мораль и выразил страстное стремление к иной, лучшей для народных масс и всего трудящегося человечества жизни. В то же время с не меньшей глубиной и определенностью Ленин разъяснил реакционный характер толстовской религиозной проповеди, учения о непротивлении злу насилием, толстовского христианского социализма и анархизма и т. п. Сообразно с таким пониманием противоречий творчества Толстого Владимир Ильич и оценивал сделанное писателем. Он говорил о его гениальных произведениях, которые станут достоянием масс, когда они создадут себе человеческие условия жизни, свергнув гнет помещиков и капиталистов. С другой стороны, Ленин писал: «...Толстому ни «пассивизма», ни анархизма, ни народничества, ни религии спускать нельзя»3. Это не значит, что В. И. Ленин при оценке того или иного писателя ограничивался указа-
яиями на отдельные положительные и отрицательные стороны его творчества. Он всегда выделял ведущее качество каждого данного писателя, боролся за верность общей оценки его творчества. Интересны в этом плане высказывания Ленина и о та¬ких писателях, как Гоголь и Достоевский.
В отличие от Белинского — непримиримбго борца с самодержавием и крепостничеством — Гоголю было свойственно наивное, как и у миллионов русского патриархального крестьянства того времени, представление о добром и мудром царе, неустан¬но пекущемся о народном благе. Присущи .были Гоголю и религиозные воззрения. Все это особенно сказалось в последний период жизни писателя, характеризовавшийся «Выбранными местами из переписки с друзьями» и «Авторской исповедью», и вызвало справедливое и суровое осуждение со стороны Белинского, который написал по этому поводу свое знаменитое «Письмо к Гоголю». Тем не менее основным пафосом творчества создателя «Ревизора» и «Мертвых душ» было не то, что-разделяло Гоголя с Белинским, а то, что, напротив, объединяло их: пламенная любовь к своему народу и стремление служить ему, гневный протест против господства «мертвых душ», продажности и произвола «кувшинных рыл». Поэтому Ленин, решительно осуждая реакционные заблуждения Гоголя и горячо поддерживая письмо Белинского, названное им «лучшим образцом бесцензурной демократической печати в России», вместе с тем на первый план выдвигал именно те идеи, которые объединяли Гоголя и Белинского и «делали этих писателей дорогими Некрасову — как и всякому порядочному человеку на Руси...»1.
Политическая реакционность Достоевского, которая отталкивала его передовых современников, в частности Салтыкова? Щедрина, заставляла и В. И. Ленина, имевшего в виду эту сто-рону крайне противоречивого сознания великого писателя, говорить об «архискверном» и «архиреакционном» Достоевском. Но Ленин считал необходимым учитывать всю сложность мировоззрения писателя и все идейно-художественное богатство его произведений. Поэтому вполне закономерно, что, рассмотрев представленный Народным Комиссариатом просвещения проект списка памятников «великим деятелям социализма, революции и пр.», он счел необходимым исключить из этого проекта внесенное в него имя Владимира Соловьева — философа и поэта-мистика и не только оставить, но и сохранить в разделе «Писатели и поэты» на втором месте, непосредственно за Л. Н. Толстым, имя Достоевского. Существо философской мыслж В. Соловьева и главное содержание его стихов были реакционными и не могли способствовать общественному развитию. У Досто-
евскего же, несмотря на реакционность его политических взглядов, главный идейный пафос произведений составляют пламенный гуманизм и демократизм певца «людей, живущих на чердаках и в подвалах», острейшая критика буржуазного общества и распространившегося в нем индивидуалистического сознания, мечта о «золотом веке», 0 счастье человечества. Все это у Достоевского исполнено такой силы, правды, красоты, что оказывает могучее воздействие на многомиллионные массы читателей, объективно революционизируя их сознание.
Говоря об идейности литературы, о значении ее в осуществлении писателями их великой учительской миссии, необходимо иметь в виду своеобразие художественного мышления. Сказанное о ленинском отношении к Л. Толстому, Гоголю, Достоевскому вновь возвращает нас к этому вопросу, так как вне понимания специфики мышления образами мы не поймем и всей сложности проблемы идейности литературы. |
