| Проблема общего и специфического в ленинском учении о партийности литературы. Понятие партийности искусства и литературы предполагает неразрывную связь общего и специфического в ней. В. И. Ленин подчеркивал, что, с одной стороны, «литературное дело должно стать частью общепролетарского дела», с другой стороны, указывал, что «литературная часть партийного дела пролетариата не может быть шаблонно отождествляема с другими частями партийного дела пролетариата».
Провозглашая принцип большевистской, коммунистической партийности литературы, Ленин, как можно в этом убедиться, имел в виду ее пафос, ее осознанное, страстное служение делу рабочего класса и его авангарда — Коммунистической партии.
Он писал об «идее социализма и сочувствия трудящимся» как о той вдохновляющей силе, которая будет вербовать в ряды партийной литературы всех лучших, бескорыстно служащих народу прогрессивных писателей.
Чтобы понять всю значимость этого положения применительно к искусству и литературе, нужно прежде всего иметь в виду отличие поэтического пафоса от прямого понятийно-логического выражения идей. Напомним замечательную характеристику поэтического пафоса Белинским. «Искусство, — писал Белинский,— не допускает к себе отвлеченных философских, а тем менее рассудочных идей: оно допускает только идеи поэтические; а поэтическая идея — это не силлогизм, не догмат, не правило, это — живая страсть, это — пафос... В пафосе поэт является влюбленным в идею, как в прекрасное, живое существо, страстно проникнутым ею,— и он созерцает ее не разумом, не рассудком, не чувством и не какою-либо одною способностью своей души, но всею полнотою и целостью своего нравственного бытия,— и потому идея является, в его произведении, не отвлеченной мыслью, не мертвою формою, а живым созданием...».
Белинский не только дал прекрасную характеристику поэтическому пафосу, но и раскрыл его связь со свободой художественного творчества. «Свобода творчества,— писал он,— легко согласуется с служением современности: для этого не нужно принуждать себя, писать на темы, насиловать фантазию; для этого нужно только быть гражданином, сыном своего общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы, слить свои стремления с его стремлениями; для этого нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чувство истины, которое не отделяет убеждения от дела, сочинения от жизни».
Призывая писателей сделать литературу частью общепролетарского дела, проводником идей социализма, борцом за революционное преобразование действительности, Ленин боролся за понимание партийности художественного творчества именно как его пафоса — кровного, живого, высокого убеждения писателя, свободно проявляющегося в его произведениях. Принцип партийности не должен обезличивать писателей, не должен связывать их творческой фантазии, не должен предписывать им определенных тем. Наоборот, этот принцип предполагает и обеспечивает подлинную свободу литературы, так как только пролетариат и его партия могут противопоставить лицемерным крикам буржуазных литераторов об их «свободе» действительно свободную литературу, не зависящую от вкусов и требований «горстки богачей», бескорыстно служащую народным массам. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя,— писал В. И. Ленин.— Свобода буржуазного писателя, художника, акт-
рисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания. И мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески,— не для того, чтобы получить неклассовую литературу и искусство (это будет возможно лишь в социалистическом внеклассовом обществе), а для того, чтобы лицемер¬но-свободной, а на деле связанной с буржуазией, литературе противопоставить действительно-свободную, открыто связанную с пролетариатом литературу»1.
В заключение, нужно остановиться еще на одном вопросе, непосредственно связанном с проблемой партийности литера-туры.
Борясь с буржуазным лозунгом «беспартийности», В. И. Ленин требовал в 1905 году, чтобы вся партийная пресса стала органом партийных организаций и чтобы литераторы, сотрудничающие в этой внутрипартийной прессе, непременно вошли бы в партийные организации. Эти положения В. И. Ленина предусматривали укрепление и развитие внутрипартийной литературы и борьбу с пропагандой буржуазной «беспартийности». Однако смысл этих положений отдельными учеными был извращен. Тре¬бования Ленина к деятелям внутрипартийной прессы эти ученые распространили на всех писателей, а понятие так называемой «беспартийности» буржуазии смешали с беспартийностью ря-да советских писателей, не состоящих в Коммунистической партии.
На самом деле в условиях советского общества ленинский принцип партийности литературы — принцип служения народным массам, строителям коммунизма — лежит в основе деятельности всех подлинно советских писателей, партийных и не-партийных большевиков. В равной мере проникнуты пафосом коммунизма произведения писателей-коммунистов М. Шолохова, А. Фадеева, Ф. Гладкова, Н. Островского и беспартийных советских писателей — К. Федина, Б. Лавренева, К. Паустовского и других. О закономерности такого положения в советской литературе говорил в 1934 году М. Горький. Отмечая огромное разнообразие творческих манер отдельных советских писателей, индивидуальность художественного мастерства каждого из них, М. Горький в то же время подчеркивал единство общей руководящей идеи, знаменующей творения всех этих писателей. «Так же,— говорил он,— как и культуры братских нам республик, национальные по формам, остаются и должны быть социалистическими по существу,— наше творчество должно остаться индивидуальным по формам и быть социалистически ленинским по смыслу его основной, руководящей идеи. Смысл этот — освобождение людей от пережитков прошлого, от внушения преступной и искажающей мысль и чувство классовой истории,—
истории, воспитывающей людей труда — рабами, интеллигентов— двоедушными или равнодушными, анархистами или ренегатами, скептиками и критиками или же примирителями непримиримого. В конце концов съезд дает право надеяться, что отныне понятие «беспартийный литератор» останется только формальным понятием, внутренне же каждый из нас почувствует себя действительным членом ленинской партии, так прекрасно и своевременно доказавшей свое доверие к чести и работе литераторов беспартийных разрешением всесоюзного съезда». Надежда, высказанная М. Горьким, полностью осуществилась.
В Программе партии, принятой XXII съездом КПСС, записано, что главная линия в развитии советской литературы и советского искусства состоит «в укреплении связи с жизнью народа, правдивом и высокохудожественном отображении богатства и многообразия социалистической действительности, вдохновенном и ярком воспроизведении нового, подлинно коммунистического, и обличении всего того, что противодействует движению общества вперед».
Теоретические основы и закономерности развития литературы социалистического реализма будут рассмотрены в последней главе книги. Пока только отметим, что именно в литературе социалистического реализма ленинский принцип партийности стал вдохновляющим ее пафосом.
Народность и классовость. Существовало мнение, что классовость мировоззрения писателя, его общественных идеалов ограничивает возможности его творчества, мешает ему подняться на высоту народных интересов. Сторонники такой точки зрения считали, что классовость и народность несовместимы, что классовость исключает народность, а народность представляет собой выход за рамки классовости. Подобный взгляд лишен всякого
основания. |
