| Необходимым условием истинной сатиры является ясность осознания писателем как ее объекта, так и ее цели: «Для того чтобы сатира была действительно сатирою и достигала своей цели, надобно, во-первых, чтобы она давала почувствовать читателю тот идеал, из которого отправляется творец ее, и, во-вторых, чтобы она вполне ясно сознавала тот предмет, против которого направлено ее жало»1.
Наиболее распространенными средствами художественной изобразительности в сатире являются гипербола и гротеск. Гипербола в сатире — это или отдельное выражение, или целая картина, основанные на преувеличении тех или иных осмеиваемых писателем-сатириком черт и свойств тех или иных людей или явлений. Гротеск в сатире — представление осмеиваемого в нарочито уродливом виде, сочетающем смешное со страшным, действительное с фантастическим. Примеры сатирических гипербол и гротесков можно найти у Рабле, Гоголя в таких произведениях, как «Гаргантюа и Пантагрюэль», «Мертвые души», и у других писателей.
Однако выделение осмеиваемых черт может осуществляться и без какого-либо видимого преувеличения или фантастики. Так, используя лишь средства иронии, без гиперболы и гротеска, Л. Леонов сатирически изображает в «Русском лесе» несоответствие раздумий Грацианского его подлинным делам. Писатель рисует, например, сцену, в которой Грацианский, спокойно лежа в удобной кровати под теплым одеялом, мысленно прощается с погибшей во время войны когда-то любившей его Натальей Сергеевной Золотинской и, восхищаясь собой, представляет (в своем лишь воображении, конечно), как он пешком и в непогоду провожает ее труп к далекой могиле.
Изображение типичных характеров в типичных обстоятельствах — закон реалистической литературы. Высшей формой выражения типического являются образы реалистической литературы. Учитывая завоевания реализма в раскрытии закономерностей общественной жизни людей и, тем самым, в соотнесении изображаемых характеров с определенными социально-историческими условиями, Ф. Энгельс в письме к М. Гаркнесс замечательно сформулировал главную суть реалистической литературы. «На мой взгляд,— писал он,— реализм предполагает, помимо правдивости деталей, правдивое воспроизведение типичных характеров в типичных обстоятельствах»2.
Что собою представляют типичные характеры, мы уже говорили. Теперь, в связи с этой формулой, надо сказать и о том , смысле, какой вкладывался Ф. Энгельсом в понятие «типичных обстоятельств», и о том огромном значении, какое придавалось им правдивому изображению типичных характеров в типичных
обстоятельствах. Однако для того, чтобы точнее и глубже понять энгельсовскую формулу реализма, нужно сказать о важнейших мыслях по вопросу о художественном изображении характеров и обстоятельств, которые были высказаны Гегелем и, несомненно, были так или иначе учтены великими основоположниками научного социализма. Решительно осуждая идеалистическую концепцию Гегеля, Маркс и Энгельс в то же время высоко ценили историзм гегелевской эстетики, свойственную ей диалектику, большое количество глубоких и тонких наблюдений, которые украшают гегелевские «Лекции по эстетике» и которые Гегель делаЛ; соприкасаясь с живым историческим потоком действительности.
Гегелевское учение о характерах и обстоятельствах связано с освещением в «Лекциях по эстетике» таких важных вопросов, как вопросы о состояниях мира, о ситуациях и о действии, участвуя в котором индивидуумы и проявляют свои характеры.
Касаясь первого вопроса, Гегель замечает, что действие субъекта неизбежно происходит в некоторой среде, составляющей для этого действия необходимую почву или, иными словами, общее состояние мира. Это общее состояние мира отличается от частных (например, состояния образования, судопроизводства, финансов и т. д.) именно своею общностью для всех и характеризуется теми возможностями проявления человеческой воли, которые открываются перед людьми, живущими при данном миропорядке.
В качестве основных общих состояний мира Гегель выделяет два: поэтическое, т. е. благоприятное по своему характеру для духовного развития людей, а тем самым и для развития искусства, и прозаическое, которое для такого развития неблагоприятно. В основе такого деления у Гегеля находится мысль об «истинной самостоятельности» людей, которая (эта самостоятельность) состоит, по его словам, «в единстве и пропитывании друг другом индивидуального и всеобщного».
Такое состояние мира было, указывает Гегель, в так называемый «век героев» в древней Греции и древнем Риме. Противоположное, т. е. «прозаическое» в его терминологии состояние мира Гегель усматривает в современном ему «промышленном», как он его называет, обществе (говоря нашим языком — буржуазном или феодально-буржуазном), в котором резко проходит демаркационная линия между всеобщими государственными законами и установлениями, с одной стороны, и непосредственной жизнью индивидуумов, с другой. Последние уже не могут в этих условиях являться подлинными носителями нравственных сил, какими в свое время были люди «века героев», а поэтому утрачивается и поэтическое значение их, так как право и справедливость от них совсем или почти не зависят, а искус-
ство обращено именно к индивидуальной жизни, к помыслам, волеизъявлениям и деяниям личностей.
Огромное значение развиваемых Гегелем в начале прошлого века мыслей о различных мировых состояниях и влиянии их на жизнь отдельных людей и на судьбы искусства несомненно. Прежде всего был проложен путь к подлинному историзму мышления в области эстетики. Затем, хотя самые характеристики различных состояний были недостаточно конкретны и, главное, не учитывали кричащих классовых антагонизмов в «промышленном» обществе, самая связь характеров с обстоятельствами получила у Гегеля свое первоначальное глубокое освещение и была иллюстрирована рядом тонких и блестящих наблюдений в области искусства и литературы как «века героев» (с учетом его специфики в древней Греции гомеровского и классического периодов и в древнем Риме с его пафосом государственности и гражданственности), так и современного Гегелю «промышленного» общества. Достаточно вспомнить знаменитое высказывание К. Маркса о древнегреческом искусстве' и характеристику К. Марксом и Ф. Энгельсом кричащих противоречий, раздирающих буржуазное общество и определяющих положение и судьбы искусства в нем, чтобы по достоинству оценить вклад, внесенный в эстетическую мысль таким их предшественником, как Гегель.
Мировое состояние представляет собою, как уже указывалось, лишь ту общую почву, на которой получают возможность выступать живые лица искусства, но которая непосредственно еще не определяет действий индивидуума. Проникновение же «всеобщих сил», составляющих душу того или иного общего состояния мира, совершается при определенных обстоятельствах, порождающих определенные же ситуации, становясь перед которыми люди вступают в действие, проявляя в нем свойственные им интересы, желания, помыслы и устремления. В связи с этим Гегель замечает о важности для творцов искусства отыскивать такие ситуации, которые позволят выявиться наиболее значительным духовным потребностям людей. Конечно, надо иметь в виду различные возможности для отыскивания ситуаций в творениях различных искусств: скульптура, например, располагает ограниченными возможностями в области выбора ситуаций, живопись и музыка — значительно большими, а поэ-зия просто неисчерпаемыми. Отсюда, естественно, вытекает и наибольшая именно для поэзии возможность раскрытия полно-ты характеров, ибо богатство ситуаций помогает раскрыть и богатство человеческих характеров.
Характеризуя различные виды ситуаций, высшими из которых он считает коллизии, которые, хотя и не являясь самим действием, содержат в себе предпосылки определенного действия, Гегель приходит к выводу чрезвычайной важности для понимания общей специфики художественного творчества. Он говорит о том, что обстоятельства, состояния и отношения превращаются в ситуации в произведениях искусства только в их соотнесении с внутренним миром людей, с их душевными переживаниями.
Вслед за общим состоянием мира и ситуациями Гегель обращается к действию, в котором он различает три стороны: 1. Всеобщие силы действия. 2. Активное проявление этих сил в действующих индивидуумах и, наконец, 3. Характеры, представляющие соединение двух первых сторон. Всеобщие силы, по «егелю, это общие устремления, живущие в человеческой груди и движущие душой человека, это — пафос, который образует подлинное средоточие искусства, так как именно он затрагивает струны, находящие отзвук в каждом человеческом сердце. Пафос же не может представать в каком-то голом виде, а, наоборот, должен раскрываться в богатстве человеческой души, во все многообразнейшие проявления которой он необходимо проникает. Отсюда переход Гегеля к третьей, последней стороне действия —к характерам, в которых и происходит раскрытие пафоса. |
