| Для того чтобы преодолеть характерные для буржуазного общества противоречия, необходимо было ориентироваться на вырастающие в недрах старой формации новые общественные силы. К сожалению, большинство художников прошлого века или еще не знало рабочего движения, или понимало его неверно. Поэтому к концу прошлого века великих реалистов XIX столетия сменяют писатели хотя и большого дарования — Золя, Флобер, Мопассан, но в то же время уже со значительно более узким социальным диапазоном, чем Бальзак, и не с таким широким демократизмом, как Диккенс. Повышается интерес к изображению биологического в человеке, порою перестает быть достаточно ощутимым значение социальных факторов.
Это не значит, конечно, что реалистический роман Запада пришел в конце прошлого века к упадку. Его наследником вы-ступил социалистический тенденциозный роман, о котором писал Энгельс в письме к Минне Каутской. Однако расцвет это¬го романа, связанного с лучшими национальными традициями отдельных народов Запада, происходит уже в наш век — век пролетарских революций и развития социалистической мысли.
Русский реалистический роман, связанный с развитием критического реализма, возникает позднее, чем реалистический роман Запада, но в исключительно короткий срок приобретает всемирное признание. Основным качеством лучших русских реалистических романов является их народность. Все изображаемое в них так или иначе связано с коренными вопросами жизни народных масс.
В первый период русского революционного движения народность реалистического романа и повести выражалась преимущественно в обличении «барства дикого» и в изображении силы и величия трудового народа («Дубровский» и «Капитанская дочка» Пушкина).
Во второй период русского революционного движения реалистический роман характеризуется выдвижением на первый план самих народных масс, изображением в качестве положительных героев людей, служащих народу, острым разоблачением антинародной сущности феодальных и буржуазных отношений. Углубляется патриотический пафос, показывается деградация дворянства. В различных вариациях это звучит в романах Тургенева, Гончарова, Чернышевского, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Л. Толстого.
Конечно, противоречие между гуманистическими стремлениями и незнанием конкретных сил, могущих осуществить их, в какой-то мере было присуще и русским реалистам прошлого века (образы Тушина у Гончарова, Платона Каратаева у Л. Толстого, старца Зосимы и странника Макара Долгорукого у Достоевского и т. п.). Однако, несмотря на это, великие русские реалисты XIX столетия все больше проникали в реальное положение людей труда. Связь с народом, служение ему были поч-
вой, определившей силу и высоту как русского реалистического романа, так и всей передовой русской литературы в целом.
Отсюда прямая преемственная связь между лучшими романами русского критического реализма и романами социалистического реализма. Романы Горького составили новый этап в развитии русского романа, но в то же время они продолжали традиции романов Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Гончарова, Чернышевского, Щедрина, Л. Толстого — традиции утверждения счастья народа как самой высокой цели человеческого служения. Лучшие советские романы, созданные такими писателями, как Шолохов, Фадеев, Н. Островский, А. Н. Толстой, Леонов, Шишков, Федин, продолжая горьковские традиции, также опираются на неисчислимые богатства классической литературы. Эти романы характеризуются широким эпическим охватом событий, глубоким социально-психологическим раскрытием характеров. Особенно ощутимо эти качества предстали в романе-эпопее Шолохова «Тихий Дон». Показывая сложные человеческие судьбы, вскрывая закономерности классовой борьбы в эпоху Великой Октябрьской социалистической революции, писатель всей логикой своего повествования заставляет увидеть и понять необходимость революционных изменений во имя торжества великой правды новой жизни. Широкие рамки романа позволяют советским писателям использовать его для наиболее полного и глубокого изображения наших современников.
В последние годы некоторые буржуазные писатели и литературоведы ведут наступление на роман, стараются убедить читателей в том, что этот вид эпической поэзии уже изжил себя, не отвечает запросам и интересам современного человека. Подобные утверждения не имеют ничего общего с истиной. Наоборот, именно роман, как свидетельствует весь опыт его развития, располагал и продолжает располагать наибольшими возможностями многостороннего изображения жизни, воссоздания истории формирования человеческих характеров, проникновения в сложнейшие процессы внутреннего мира людей и в процессы, происходящие в окружающем их внешнем мире. Новые и новые атаки, предпринимаемые против романа, могут быть объяснены или невежественным модерниствующим нигилизмом, или сознательным желанием устранить этот важнейший вид эпической поэзии, заслуженно ставший в реалистической литературе главнейшим «летописцем жизни».
Повесть и рассказ. Наряду с романом развивались и такие эпические формы, как повесть и рассказ. В то время как роман представляет собой большое эпическое произведение, охватывающее все многообразие жизни, рассказ обычно основывается на изображении какого-либо одного, реже нескольких событий, симптоматичных для определенных общественных условий. Отсюда и небольшой, по сравнению с романом, объем рассказа, и малое количество действующих лиц в нем. Достаточно вспомнить рассказы Тургенева, Чехова, Горького. Повесть же является средней эпической формой: ее предмет — то или иное сложное общественное явление, раскрытие которого требует ряда эпизодов и большего, чем в рассказе, количества действующих лиц.
Однако это разграничение довольно условно. Иногда изображение одного социально значительного факта, служащего материалом для рассказа, поднимается до широких обобщений, захватывающих весь строй жизни определенного времени, и по своему содержательному объему не может быть строго отграничено от повести (например, такой рассказ, как «Челкаш» Горького). Порой повесть охватывает многочисленные проявления жизни различных классов и передает, подобно роману, истории жизни отдельных персонажей («Капитанская дочка» Пушкина, «Казаки» и «Хаджи-Мурат» Л. Толстого). Вследствие этого понятия большой, средней и малой эпических форм, отнесенных к роману, повести и рассказу, даже внешне не всегда соответствуют действительному положению вещей. Иной рассказ оказывается по своему объему не меньше иной повести (ср. рассказы Гончарова с повестью Пушкина «Пиковая дама»), иная повесть больше иного романа (ср. роман Лермонтова «Герой нашего времени» с повестью Горького «Жизнь Клима Самгина»). |
