| Своеобразное воскрешение классицизма (конечно, с новыми, по существу, задачами) происходит лишь через столетие. Гражданский пафос созидания нового государственного порядка вновь вызывает призраки античного мира. Но как только буржуазия завоевывает власть и переходит к «мирным» капиталистическим завоеваниям, эти призраки, естественно, отлетают.-Об этом писал К. Маркс, сравнивая обращение к теням прошлого с заклинаниями мертвых: «При рассмотрении этих всемирно-исторических заклинаний мертвых тотчас же бросается в глаза резкое различие между ними. Камилль Демулен, Дантон, Робес¬пьер, Сен-Жюст, Наполеон, как герои, так и партии и народные массы старой французской революции осуществляли в римском костюме и с римскими фразами на устах задачу своего времени — освобождение от оков и установление современного буржуазного общества... Но как только новая общественная формация сложилась, исчезли допотопные гиганты и с ними вся воскресшая из мертвых римская старина — все эти Бруты, Гракхи, Публиколы, трибуны, сенаторы и сам Цезарь. Трезво-практическое буржуазное общество нашло себе истинных истолкователей и глашатаев в Сэях, Кузенах, Руайе-Колларах, Бенжаменах Констанах и Гизо; его настоящие полководцы сидели за конторскими столами, его политическим главой был жирноголовый Людовик XVIII. Всецело поглощенное созиданием богатства и мирной конкурентной борьбой, оно уже не вспоминало, что его колыбель охраняли древнеримские призраки».
После Французской революции передовой классицизм был уже немыслим. С поэтами типа Мари Жозефа Шенье его роль оказалась окончательно сыгранной.
Таким образом, в период начального расцвета, а затем и позднейшего временного подъема классицизм внес значительный вклад в развитие прогрессивной литературы. Претворяемые в литературной практике передовых писателей принципы классицизма способствовали сближению литературы с жизнью, отвечали исторически прогрессивным требованиям борьбы с остатками средневекового феодализма и с сословной монархией.
Характерно поэтому, что лучшие писатели того времени часто выходили из рамок канонизированных классицизмом правил, стремясь как можно более полно и точно воспроизвести явления действительности. Например, Мольер опирался преимущественно лишь на те требования классицизма, которые делали возможным правдивое изображение жизни, и отталкивался от тех, которые мешали такому изображению. Несмотря на свойственную Мольеру некоторую односторонность в обрисовке характеров (еще Пушкин отмечал, что Скупой у Мольера «скуп и только»), его произведения схватывали существеннейшие общественные конфликты, представляли типичные черты характеров и обстоятельств жизни различных социальных групп. Тем самым творчество Мольера явилось блестящей, не теряющей до сих пор своего значения страницей в истории литературы.
Ярко выявились реалистические тенденции и в передовой русской литературе конца XVIII века.
И Державин в его сатирических одах, и молодой Крылов, и «сатиры смелый властелин», «друг свободы» Фонвизин, оставаясь в основном в рамках классицизма, по существу уже начи-нали движение к критическому реализму, который позднее, с 20-х годов и до конца XIX столетия, станет ведущим методом передовой русской литературы. Все они обращались в боль-шей или меньшей степени к основным противоречиям современной им общественной жизни, раскрывали характерное в ней, останавливались на ее существеннейших проявлениях, не-благоприятных для развития как каждого отдельного человека, так и всего народа.
Сентиментализм. Художественным течением столько же пред-реалистического, сколько и предромантического характера, пришедшим на смену классицизму, был сентиментализм. Сентиментализм возникает на Западе в условиях все более обострявшихся противоречий между аристократией и буржуазией, игравшей в период борьбы с феодализмом прогрессивную роль. Яркое выражение новое художественное течение получает в середине XVIII века в Англии, где буржуазия уже находилась у власти, но продолжала борьбу с феодальными пережитками и, еще в какой-то мере выступая от лица средних общественных кругов, противопоставляла аристократам и образу их жизни стойкость и добродетель простых, как их тогда называли, людей. В литературном плане эта борьба получила преломление в натиске сентименталистов на сословную ограниченность классицизма. |
