| Недаром Ф. Энгельс писал о Бальзаке: «Правда, Бальзак по своим политическим взглядам был легитимистом. Его великое произведение — нескончаемая элегия по поводу непоправимого разложения высшего общества; все его симпатии на стороне класса, осужденного на вымирание. Но при всем этом его сатира никогда не была более острой, его ирония более горькой, чем тогда, когда он заставлял действовать именно тех мужчин и женщин, которым он больше всего симпатизировал,— дворян. И единственные люди, о которых он всегда говорит с нескрываемым восхищением,—это его самые ярые политические противники, республиканцы — герои монастыря Сен-Мерри, люди, которые в то время (1830—1836 гг.) действительно были представителями народных масс. В том, что Бальзак таким образом вынужден был идти против своих собственных классовых симпатий и политических предрассудков, в том, что он видел неизбежность падения своих излюбленных аристократов и описывал их как людей, не заслуживающих лучшей участи, и в том, что он видел настоящих людей будущего там, где их в то время единственно и можно было найти,— в этом я вижу одну из величайших побед реализма и одну из величайших черт старого Бальзака».
Противоречивым было мировоззрение и знаменитого английского писателя Диккенса. С одной стороны, Диккенс сурово обличал буржуазный строй жизни и раскрывал лицемерие буржуазной демократии. С другой стороны, он отрицал революционное преобразование общества и проповедовал лишь нравственное исправление людей. И в этом случае ложные взгляды писателя не могли не сказаться в его произведениях. Можно, например, указать на надуманные образы добродетельных буржуа братьев Чирибль, которых Диккенс противопоставляет своекорыстным дельцам и стяжателям, и на идеализацию писателем смиренных, не вступающих на путь борьбы рабочих типа Стивена Блекпула.
Однако, как и у Бальзака, главным у Диккенса были не эти слабые стороны, а понимание неблагоприятного для жизни на-рода характера господствующего общественного строя, великое сочувствие бедным людям, уважение и любовь к человечности и правде, которые писатель неизменно находил у простых тружеников.
Отсюда и яркость изображения Диккенсом антигуманного поведения таких типичных буржуа, как господин Домби, Джо-нас Чезлвит, мистер Баундерби и многие другие. Отсюда незабываемые картины жизни людей в работных домах, тюрьмах, нищенских лачугах и столь же незабываемые картины школь-ных лет детей бедняков. Отсюда едкая сатира на современный Диккенсу английский государственный аппарат, олицетворенный писателем в образе «министерства околичностей», на комедию судебного разбирательства, с таким блеском представленную в «Посмертных записках Пикквикского клуба» и «Холодном доме». Отсюда, наконец, такие человечные и пленительные диккенсовские герои, как Давид Копперфильд, Агнеса, Крошка Дор-рит, Николас Никкльби, Флоренс, старый Пеготи, Хэм.
Особенно пышного расцвета достигает критический реализм в России прошлого века. Это объясняется своеобразием русского исторического развития, а тем самым и своеобразием развития русской передовой литературы, неразрывно связанной с поступательным ходом революционного движения в России, которое последовательно проходит в XIX веке через три гениально охарактеризованных В. И. Лениным периода: дворянский, буржуазно-демократический, или разночинский, и пролетарский.
Страшный гнет крепостничества и самодержавия порождал могучий отпор со стороны народа, который с древних времен неизменно проявлял свободолюбие как в борьбе с иноземными захватчиками, так и в борьбе с отечественными притеснителями. Народные восстания в России были исполнены исключительной силы. «Долгое и безраздельное господство самодержавия,— писал В. И. Ленин,— накопило невиданное, пожалуй, в истории количество революционной энергии в народе...».
Общеизвестно, что размах и мощь русского революционного движения поставили Россию еще во второй половине прошлого века в авангард мирового революционного движения. На это указывали К. Маркс и Ф. Энгельс в предисловии ко второму русскому изданию «Манифеста Коммунистической партии» (1882). Теперь, писали они, «Россия представляет собой передовой отряд революционного движения в Европе»2.
Размах революционного движения в России, его сила и идейная высота нашли отражение в творчестве великих русских
писателей-реалистов. С этим связаны основные черты лучших произведений нашей классической литературы: самобытность, страстное правдоискательство, патриотизм, служение делу освобождения и счастья народа.
Тенденции, знаменующие развитие русского критического реализма, отчетливо наметились в литературе XVIII века. Эти тенденции были обусловлены и ростом крестьянских .восстаний, приведшим в 70-е годы к движению, возглавленному Пугачевым, и подъемом национального самосознания, вызванным историческими победами русского оружия, и выходом России как могучей державы на международную арену. Больший или меньший вклад в первоначальное формирование русского критического реализма внесли и Кантемир, и Державин, и Новиков, и молодой Крылов, и «сатиры смелый властелин» Фонвизин, и первый русский революционер Радищев. И все же господствующим методом передовой литературы того времени критический реализм еще не стал. Такие замечательные творения, как «Недоросль» Фонвизина и «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, оставались еще единичными, указывавшими блестящий путь развития русской литературы. |
