| Не всегда произведение, черпающее свой материал из современной жизни, будет по-настоящему современным и ответит читателям на важные, насущные для них вопросы. И наоборот, современным произведение может быть и тогда, когда писатель избирает своим предметом историческое прошлое. Пушкин был одинаково современен, изображая в «Евгении Онегине» русскую жизнь начала XIX века, а в «Капитанской дочке»— пугачевское восстание. В обоих случаях он отвечал на жгучие современные ему вопросы о путях развития России, о героях времени и положительных героях, о социальных антагонизмах, об особенностях русского национального характера.
Изображение силы и величия простого народа России стало настоятельной потребностью наших лучших писателей, все более понимавших, что «спасение только в народе». Образ вождя крестьянского восстания Емельяна Пугачева заключал в себе многие высокие и прекрасные качества и свойства русских трудящихся масс. Пушкин показал и его ненависть ко всякому угнетению и всякой неправде, и его неизменную готовность защищать несправедливо обиженных, и присущее ему чувство благодарности за содеянное ему добро (он сторицей отплачивает Гриневу за подаренный ему заячий тулупчик). Что же касается заглавной героини этой повести — капитанской дочки, то разве и ее образ не имел огромного живого значения для пушкинского времени? Разве не показал Пушкин в тихой, скромной Маше Мироновой силу духа, нравственную красоту? Угнетаемая Швабриным, терпящая страшные лишения, находящаяся под угрозой смерти, она не идет ни на какой компромисс с теми понятиями о человеческой чести, о совести, какие разделяла со своим народом. И это роднит ее с пушкинским «милым идеалом» Татьяной,— идеалом в высшей степени народным.
Воспроизведение явлений прошлого, которое так или иначе перекликается с современной писателю жизнью, может сказать, следовательно, читателям не меньше, чем непосредственное изображение настоящего. Об этом говорил К. Маркс в своем письме Ф. Лассалю. Отмечая, что Лассаль в драме «Франц фон Зикинген», воссоздавшей классовые битвы XVI века, большое внимание отдал дворянским представителям революции и оставил в тени крестьян и революционные элементы города, Маркс указывал, что, не допусти Лассаль этих ошибок, он мог бы «высказывать устами своих героев как раз наиболее современные идеи в их самой наивной форме...»
Решение вопроса о современности или несовременности изображаемого писателем требует учета двух моментов: требований истории и задач внутреннего литературного развития. Действительно, если самая проблематика произведений, самый круг явлений, в них воспроизведенных, определяются интересами времени, интересами различных социальных групп, народных масс, всего человечества, то широта охвата этих явлений, глубина проникновения в те или иные стороны их во многом зависят от уровня литературного развития. Приведем пример.
Годы пореформенного разорения в России прошлого века, подготовка первой русской революции, все растущая ненависть трудящихся масс к угнетателям, перемещение в нашу страну центра мирового революционного движения, крепнущее стремление крестьянства к лучшей жизни и незнание им путей и способов к ее достижению — все это сказалось в творчестве Л. Н. Толстого, ставшего, по определению В. И. Ленина, «зеркалом русской революции». Социально-исторические условия вызывали, в частности, и обращение великого писателя к определенным темам и к определенному жизненному материалу.
Но это одна сторона вопроса. Нужно помнить и о другой: о значении закономерностей внутреннего литературного развития. Именно потому, что предшествующая и современная Л. Толстому литература знаменовалась уже великими победами в области всех родов поэзии — эпоса, лирики и драмы — и Толстой мог сочетать или «сопрягать» в своих произведениях и эпическую широту, и лирическое проникновение, и остроту драматизма,— он внес новое в область предмета литературы. Человек предстал в творениях Л. Толстого как бы в новых измерениях, в «диалектике души», в сложнейшем развитии мыслей и чувств, в непрестанном внутреннем движении и изменении. В то же время глубокое психологическое раскрытие Толстым внутреннего мира людей чем дальше, тем больше становилось могучим средством обнажения их социального существа. Примером может послу¬жить «Воскресение»., в котором соотнесение идейного, нравственного, чувственного с социальным стало осознанным приемом. Таким образом, современность произведений Толстого определялась как их живой связью с социально-исторической почвой, так и связью со всем лучшим в тогдашнем арсенале художественных идей, образов и средств. Так же как в отрыве от общественной жизни своего времени Толстой не сумел бы обратиться к значительным для масс явлениям, так, не опираясь на уже совершенные в литературе художественные деяния и не обогащая их, он не смог бы воссоздать образы людей в тех новых аспектах, вне которых они не были бы восприняты новым поколением.
Толстой и как теоретик формулировал это положение. Он писал: «Для того, чтобы художник знал, о чем ему должно говорить, нужно, чтобы он знал то, что свойственно всему человечеству, и, вместе с тем, еще неизвестно ему, т. е. человечеству»1.
Связь между предметом и целью литературы. О целенаправленности осознанной человеческой деятельности писал Маркс, отграничивая ее от деятельности животных, руководимых лишь инстинктом: «Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю».
Свою осознанную цель, как она исторически сложилась и как она проявилась в лучших классических произведениях, осуществляют искусство и литература. Обращаясь к человеку и его жизни как к главному объекту изображения, соотнося с ним
все другие показываемые ими стороны и явления действительности, писатели решают человековедческие и гуманистические задачи. Своеобразие предмета литературы органически связано и со своеобразием ее цели. Другими словами, человек в художественных произведениях столько же является их предметом, сколько и целью. Прекрасно сказал об этом Г. Успенский. В своем очерке «Выпрямила» писатель передал огромное впечатление, произведенное на сельского интеллигента Тяпушкина статуей Венеры Милосской. Оно было вызвано не просто красотой Венеры как таковой, а всем тем огромным смыслом, который был вложен скульптором в это замечательное творение искусства.
«И как бы вы тщательно ни разбирали этого великого создания с точки зрения «женской прелести»,— писал Г. Успенский,— вы на каждом шагу будете убеждаться, что творец этого художественного произведения имел какую-то другую, высшую цель... Ему нужно было и людям своего времени, и всем векам, и всем народам вековечно и нерушимо запечатлеть в сердцах и умах огромную красоту человеческого существа, ознакомить человека — мужчину, женщину, ребенка, старика — с ощущением счастия быть человеком, показать всем нам и обрадовать нас видимой для всех нас возможностью быть прекрасными — вот какая огромная цель владела его душой и руководила рукой».
Классики русской эстетической мысли XIX века о цели литературы. Опыт лучших писателей красноречиво свидетельствует о том, что изображение ими жизни стимулировалось и стимулируется высокими целями познания и преобразования ее на благо людям. Наиболее верное и отчетливое понимание этого вопроса в домарксистский период было дано такими гениальными мыслителями, как Белинский, Чернышевский, Добролюбов. Марксистско-ленинское понимание назначения искусства и литера¬туры окончательно прояснило и уточнило главную суть дела.
Раскрывая смысл данного им определения искусства как «учебника жизни», Чернышевский говорил о том, что искусство, ЕО-первых, воспроизводит жизнь, во-вторых, объясняет ее явления и, в-третьих, произносит над ними свой приговор. Изображая действительность, искусство и литература знакомят с существенными характерными явлениями, вводят их в поле зрения людей, выявляют существо развивающихся, текучих процессов жизни. Об этом писал Добролюбов, подчеркивая значение комедий гениального драматурга А. Н. Островского: «...не в одной только степени силы достоинство комедий его: для нас важно и то, что он нашел сущность общих требований жизни еще в то время, когда они были скрыты и высказывались весьма немногими и весьма слабо» |
